Линия жизни

Он сел на пол, позволил связке нервных волокон пронзить кожу ладоней. Иного способа снять данные с кристалла попросту не было. Визуализировать их придется, используя собственный рассудок.

Скулы свело. Чувство привычно до омерзения, но иначе никак.

Перед мысленным взором появилось объемное изображение космического пространства.

Егор погрузился в транс.

В бездонной глубине космоса, за орбитой третьей планеты медленно вращалась сборка из десяти устройств пробоя метрики пространства.

Даже находясь в полном слиянии с хондийским нейрокомпьютером, Егор невольно вздрогнул.

Десять сфер, усеянных парными цилиндрическими выступами, образовывали окружность. Каждая из них сама по себе являлась узловым компонентом межзвездной сети.

Он недоумевал. Кому и для чего понадобилось объединять Врата Миров в сверхмощную, непонятную конфигурацию?

Откуда вообще велась съемка? С борта космического корабля эшрангов?

Егор с трудом вернул концентрацию внимания.

Исполинское устройство пробоя метрики пространства внезапно пришло в действие.

Сначала в центре окружности появилось бледное пятнышко, еще миг – и от него брызнули разряды энергии. Извиваясь, изламываясь, они потянулись к цилиндрическим выступам устройств, оплели их мерцающей сетью – они блуждали, гасли, появлялись вновь.

В нижней части объемного экрана шла непонятная развертка данных.

Процесс постепенно ускорялся. Разрядов энергии становилось все больше, теперь они сливались друг с другом, формируя пылающие жгуты с характерной, легко узнаваемой структурой.

Егор оцепенел. Он ожидал увидеть что угодно, но только не это!

Энергетические образования, состоящие из миллионов ветвящихся разрядов, вдруг начали удлиняться, расти.

Ракурс съемки внезапно изменился. Теперь устройство наблюдения следовало за пылающими структурами, а они продолжали стремительное развитие, тянулись к планете, окруженной кольцом орбитальных станций. Он успел насчитать два десятка Н-болгов, прежде чем с дрожью осознал: перед ним Пандора, в ее первозданном виде!

Жгуты энергии оплели планету, вонзились в синеву атмосферы, и вдруг цвет мира начал стремительно меняться! Первыми исчезли бархатисто-зеленые очертания материков, затем мутно-белыми грибовидными выбросами вскипели океаны, беспощадные энергии стерли лазурь, породили серые, унылые тона, сквозь которые тут же прорвался багрянец начавшихся извержений.

Загадочный, разрушительный, зловещий процесс на этом не прекратился.