Линия жизни

Вы убивали, чтобы выжить! Использовали установки стазиса, не понимая, что творите!

– У нас не было выхода! – в ярости выкрикнул Егор.

– У нас его тоже не было!

Оба вскочили, тяжело дыша. Эшранг угрожающе расправил крылья. Глаза Бестужева налились кровью.

– Армахонты нас предали! – Фонемы универсального языка тонули в клекоте, и Егор едва разбирал слова.

– Ты что несешь, тварь?! – Он едва поверил собственным ушам. – Вот так, значит?! Уже армахонты во всем виноваты? Вы подняли восстание! Уничтожили их!

Эшранг спрыгнул с импровизированного насеста, прошел мимо Егора, волоча крылья по растрескавшейся земле, скрылся в недрах обломка космического корабля, но через минуту вернулся.

– Вот, – он протянул Егору еще один кристалл. – Просмотри данные. Если захочешь продолжить наш разговор – приходи. Хотя не знаю, есть ли в этом смысл?

Егор шел, не разбирая дороги. Уже и город остался позади, а внутри все клокотало, кипело. Что толку услышать правду? Разве эшранг перестал быть эшрангом?

Он не мог совладать с собой.

Кровавая пелена застила разум. Под ногами путался травостой, затем почва стала пыльной, потрескавшейся, и вот впереди уже появилась стена темпоралов.

Бестужев не остановился. Он вошел в чащу, словно искал смерти.

Нам не дано убежать от себя. Можно глубоко прятать гложущие изнутри чувства, давить их или выплескивать – это не залечит раны, не зарубцует их.

Его душа постоянно кровоточила. Чем больше он узнавал, тем плотнее закрывалась дверь, ведущая к мифическому спасению.

Оранжевая мгла окутала Егора.

Пыль клубилась между холодными колоннами света.

Твоя цивилизация погибла, ты остался один, совершенно один – последний изуродованный имплантациями человек…

«Все, кто был дорог, что с ними стало?» Мысли сбивались, путались, но ярость и отчаяние не гасли. Он рефлекторно обходил опасные участки, не отдавая себе отчета – куда и зачем идет, пока из мглы не проступили очертания Аллеи Темпоралов.

Он остановился. Знакомый склон оплыл. Фрагмент погибшего хондийского корабля выступал из-под оранжевого песка.

Чуть ниже и дальше виднелся мятый корпус разобранного внедорожника, покосившийся навес, блоки пришедшей в негодность аппаратуры.

Егор спустился ниже, по щиколотки увязая в песке, сел в кресло.

Спасения нет. Ни для кого. Мы не хозяева своей судьбы, как наивно и зло полагали в пору отчаянной юности.

Он бесился от осознания собственного бессилия. Егор узнал, воочию увидел первопричину возникновения аномалий, изуродовавших родную планету.