Я молча показала ему сообщение и, прежде чем он успел что-либо сказать, со всех сил отвесила ему звонкую пощечину. Напоследок бросила «Приятного аппетита!», попытавшись вложить в эти слова как можно больше ненависти и презрения, после чего выбежала из столовой.
Андрей бросился вслед за мной — я слышала, как он кричит: «Женя, подожди!», но я, не оглядываясь, опрометью ринулась вверх по лестнице. Вероятно, сцена в столовой не оказалась незамеченной — я услышала, как Андрей что-то сбивчиво говорит Наталье Владимировне, которая, вероятно, увидела, как мы по очереди удираем из столовой.
Я не обращала внимания на крики медсестры, которая приказывала мне вернуться и поесть — да подавитесь вы все своим треклятым супом! Скажите спасибо, что я не вылила на Андрея, этого мерзкого проходимца, горячий бульон, хотя следовало бы. Я вбежала в свою палату, плюхнулась на койку и постаралась собрать всю ненависть и злость, на которую была способна, и обрушить ее на Андрея. Ненавижу его, ненавижу! Был бы у меня револьвер — пустила бы ему пулю в лоб, сломала бы ему руку, ногу, голову… Уничтожила бы!
Но злость и ненависть оказались придуманными мною.
За ними, как грустный актер за веселой маской, прятались обида, отчаяние и разочарование. Против моей воли по щекам покатились слезы, на которые я тут же разозлилась и с презрением назвала себя жалкой неудачницей и слабой клушей. Проклятая больница, проклятые врачи, проклятые пациенты! Они словно ополчились все против меня, решив унизить и раздавить, превратить в жалкое подобие человека! Они что, сговорились все? Сначала эти сплетни других пациентов у меня за спиной, потом — эти эсэмэски, а теперь еще и вероломное предательство Андрея! Я знала, что он будет пытаться мне «все объяснить», но слушать все эти предсказуемые «Женя, ты не так все поняла» не было ни малейшего желания.
Что толку говорить, когда и так все ясно? Единственное, что сейчас мне хотелось — так это поскорее выписаться из больницы и забыть Андрея, стереть все воспоминания о нем.
Я даже не заметила, как провалилась в сон. Видимо, сильная вспышка ярости, обиды и гнева сделала свое дело, особенно учитывая то, что я совершенно не эмоциональный человек. Организм, не привыкший к подобному, похоже, растерялся и ответил на данную «странность» естественной реакцией, то есть сном. Вдобавок ко всему по милости Андрея я осталась без обеда, а сон — лучшая замена еде.
