Линия мести

Рано или поздно мы все покинем этот мир, к сожалению, наша жизнь очень коротка и скоротечна. Я понимаю ваше отчаяние, понимаю, что вы не хотите больше жить… Но поймите, если Всевышний, Бог, Вселенная — не знаю, во что вы верите, — забрала вашего мужа, то вас-то оставили на земле! Ваш путь еще не подошел к концу, понимаете меня? Если вы остались живой — даже после того, как попытались покончить с собой, — значит, это для чего-то нужно! Ведь так, Оля?

Женщина по-прежнему молчала, но я поняла, что она слушала психолога.

— Оля, самоубийство — это не выход, поверьте! — продолжал Максим Григорьевич. — Вы молодая, красивая женщина, вы еще можете стать счастливым человеком! Да, боль от утраты велика, но время лечит, как говорят. Вы никогда не сможете забыть своего мужа, вы всегда будете помнить его. Но вы должны продолжать жить — и научиться любить жизнь. Я здесь для того, чтобы помочь вам справиться с вашей проблемой.

"Женщина молчала, и только по щекам ее текли слезы. Выражение лица не менялось, словно глаза Оли внезапно наполнились водой, которая проливалась сейчас абсолютно бесконтрольно.

— Оля, вы меня слышите? — снова повторил свой вопрос психолог. Пересохшие губы женщины приоткрылись, и я услышала едва различимые слова:

— Я не хочу жить без Коли…

Она оборвала фразу.

Максим Григорьевич смотрел на Олю с жалостью и состраданием. Потом проговорил:

— Оля, сегодня после обеда приходите в кабинет номер пять. Там будет проходить сеанс. Вера Алексеевна, наша медсестра, вам напомнит и проводит вас. Что ж, еще раз повторю, жду вас на сеансе.

Психолог отошел от кровати моей соседки, намереваясь выйти из нашей палаты. Внезапно он словно о чем-то вспомнил и повернулся ко мне.

— Вы, если я не ошибаюсь, Женя? Женя Охотникова, да? — спросил он.

Я молча кивнула.

— Женя, простите, что не спросил вас сразу, у Оли тяжелая ситуация… Скажите, как вы себя чувствуете? Вас что-нибудь беспокоит?

— Нет, — покачала я головой. — Плечо почти не болит, голова тоже. Со мной все в порядке.

— Вы меня не так поняли, — улыбнулся Максим Григорьевич. — Я имею в виду не ваше физическое состояние, а психологическое.