Линия мести

Что ты смеешься? Думаешь, твою красоту и привлекательность можно скрыть уродливой больничной пижамой? Но я ошибался, ты совсем другая. Я никогда в жизни не встречал такого глубокого, умного человека, как ты. И я прекрасно понимаю, что не один я так думаю. Поэтому и интересуюсь, есть ли у тебя кто-то…"

"Я молчала, не зная, что ответить. Похоже, наша игра зашла слишком далеко — если Андрей говорит сейчас правду, а я вижу, что он не лжет, то я оказалась совсем не в приятной ситуации.

Ведь с самого начала нашего знакомства я не говорила ему всю правду! Могу поспорить, Андрей считает, что я этакая «тургеневская барышня» с книгой Есенина под мышкой, которая достаточно эрудированна, чтобы неплохо играть в шахматы. Но если наше общение с ним продолжится после выписки из больницы, как долго я смогу скрывать от него, кем работаю на самом деле? И вдруг, узнав, что я этакий Джеймс Бонд в юбке, Андрей не захочет поддерживать со мной отношения? Кому приятно осознавать, что молодая девушка, которая выглядит трогательно и беззащитно, на самом деле головорез с револьвером?

— Молчание означает да? — прервал мои размышления Андрей.

Я отрицательно покачала головой.

— То есть… у меня есть шанс? — продолжал он. Я по-прежнему молчала, и только издалека, словно откуда-то из другого мира, доносились голоса участников ток-шоу.

Вечером, когда нам раздали таблетки и отправили по палатам, я долго не могла уснуть.

Увы, не могу сказать, что бессонницу вызвали размышления о самоубийстве Оли или предположения, где сейчас могла бы находиться Аня. На ум пришла история, когда писателя Артура Конан Дойля читатели попросили написать рассказ о любви Шерлока Холмса. Автор было возмутился: как это так, что за безобразие! Шерлок Холмс — это машина, которая создана для разгадки сложных преступлений, романтические истории — не про него! Уважаемые поклонники, вы не туда обратились. Но желание публики — закон, и Конан Дойлю пришлось написать рассказ про Ирен Адлер.

Наверно, если бы я была героиней каких-нибудь детективных рассказов, автор бы тоже долго возмущался, когда читатели попросили бы его написать что-то романтическое о Жене Охотниковой. «Да что вы творите? — воскликнул бы этот придуманный мною автор.