Лёд и пламя

Одним словом, он инстинктивно делал всегда то, что было нужно в данный момент для победы.

Но, кроме группы этого талантливого командира, который, несомненно, отобьётся от наступающих егерей, в том же секторе находились и артиллерийские батареи противника. Миномётный обстрел, которым мы периодически пощипывали их позиции, вряд ли повредит орудиям. Мины были маленького калибра, и по этим большим площадям стреляло всего два наших ротных миномёта. Как только финны отгонят нас подальше, в дело могут вступить их пушки и тогда – горе нам и прибывающим на помощь нашим братьям из других частей нашего полка.

Нужно было, пока у противника в рядах бардак и неразбериха, неожиданным ударом постараться повредить, как можно больше их орудий. Тем более, финны первоначально будут думать, что этот бронетранспортёр свой и подпустят нас к себе поближе.

Таким образом, нужно в первую очередь, двигаться в сторону западной окраины деревни. Этого настоятельно требовала сложившаяся обстановка. Оставалось только надеяться на то, что сработает звериная интуиция Рябы, и он догадается, что в бронетранспортёре свои и не даст команду бойцам, забросать нас гранатами.

Ещё я надеялся, что сейчас, когда стало светло, наши красноармейцы смогут разглядеть в бронированном кузове знакомые лица. Поэтому, перед тем как отъехать, я вылез из кабины и объяснил бойцам, что придётся снять шапки и высунуть головы так, чтобы они возвышались над бронированным бортом. Финны по своему бронетранспортёру стрелять не будут, а наши должны разглядеть знакомые лица, особенно, физиономию Шерхана. Его лицо и шевелюру спутать с другими было невозможно. При первом же выстреле по бронетранспортеру, моя команда теряла силу. И тогда можно было прятаться за броню. После этих, последних распоряжений, я уселся в кабину. Ещё раз взглянул на нарисованные схемы расположения батарей и тронулся с места.

Чтобы хоть как-то обезопасить незакрытых бронёй ребят, я сразу же, резко нарастил скорость движения. Несколько минут такого темпа, и мы уже въезжали в расположение гаубичной батареи.

Как я и надеялся, во время этого броска по нашему бронетранспортёру не было произведено ни одного выстрела. Хоть я и видел финских солдат, но они не стреляли. От двоих из них мы проехали совсем близко. Финны с удивлением проводили взглядом наш броневик, что-то их явно очень удивило. Но я с удовлетворением заметил, что руки их так и не потянулись к оружию. Когда мы миновали этих финских егерей, меня осенило, что же было не так у нас в кузове.