Лёд и пламя

Отодвигать его в сторону или самому выходить на открытое пространство – значит, попасть в прицел к финскому снайперу. А предыдущий опыт показал, чем это чревато.

Когда я заставил пригнуться Асаенова, то увидел метрах в ста две фигуры. Одна легко и свободно катила на лыжах, лихо объезжая попадающиеся на пути деревца:

«Командир второго отделения, Серёга Кузнецов, — тут же сообщило моё подсознание, — во взводе его все зовут Кузя.»

Второго человека я тоже узнал по полученному ранее яркому образу, единственным дополнением, выданным мне внутренним голосом, было:

«Каневский, не любит, чтобы к нему обращались как к старшему политруку, очень любит, когда его называют комиссар.

Перечить ему или что-то доказывать не надо, всё равно не поймёт, а только разозлится. Очень любит читать нотации, поучать, показывая тем самым, что он тут самый умный и политически грамотный. Просто – наместник ЦК в нашем убогом обществе.»

Несмотря на его самомнение, что он прекрасный боец и великий, правда, не признанный, стратег, на лыжах политрук смотрелся очень смешно.

Катил еле-еле, постоянно теряя равновесие. Он был раза в два толще Кузи, и вообще, в белом маскхалате, на лыжах, с биноклем на груди, он смотрелся очень нелепо и чуждо. Я ещё подумал, что таким – самое место в каком-нибудь музее абсурда и уж никак им нельзя доверять судьбы и жизни других людей.

Прикинув, что такими темпами, как двигается Наум Лейбович, им добираться до нас ещё минут пять, я посмотрел в сторону Перминова. Он, к этому времени, уже перевернул тело Сидоркина и оголил его грудь, которая вся была залита кровью.

Снял он с него и ружьё с патронной сумкой и положил их прямо в снег, недалеко от себя.

«Приготовил для передачи их мне, — подумал я, — но, наверное, постеснялся прерывать разглагольствования командира.»

— Петруха, оставь пока Сидоркина, давай, двигай, помоги товарищу политруку к нам добраться. Укажи им безопасный путь в объезд этой прогалины.

Пока я выдавал распоряжения Петрову по обеспечению грамотного подъезда начальства к нашему дереву.

Каневский с Кузей уже вкатились, на хорошо просматриваемую со стороны снайперов, лесную прогалину. Я примолк и со страхом ждал сухих щелчков от выстрелов. Дёргаться и кричать им об опасности снайперского обстрела уже не имело смысла. Лишняя суета могла только привлечь внимание «кукушек». А так, был вариант, что если у них большой сектор, который они должны охранять, то две фигурки в маскхалатах на километровом отдалении они могли и не заметить.