Лёд и пламя

Финны, по словам Кузнецова, уже дошли до необходимой кондиции и метались по своим позициям, как лунатики. Они уже плохо соображали, в какую сторону стреляют. Он лично видел перестрелку между двумя группами финнов. И самое главное – противник по своей инициативе оставил первую линию обороны. Можно было занимать глубокие финские окопы и землянки в три бревенчатых наката. Я этому очень обрадовался. В таких землянках можно было спокойно отдыхать, не боясь миномётного обстрела.

Получив эти сведения, я тут же выскочил из своей теплушки, объявил тревогу и, дождавшись, когда все командиры собрались вокруг меня, приказал начинать передислокацию нашей роты.

Присланные к нам сапёры, оказались очень кстати. Я их первыми, вместе с ребятами из взвода Климова, отправил проверять наши новые позиции. Не оставили ли финны нам на прощание какие-нибудь подарки – в виде мин или управляемых фугасов. От них этого вполне можно было ожидать.

Итог этого дня выглядел весьма неплохо, мы, при очень небольших потерях, продвинулись вглубь финской обороны на полтора километра.

При этом нами были уничтожены более шестидесяти человек их пехоты, четыре станковых пулемёта «Максим», взято в плен 19 финнов. Именно такое донесение я отослал в штаб батальона.

Возвращающихся бойцов из роты Семёнова я встречал уже на новых позициях. Премьера выступления новых боевых групп прошла довольно неплохо. Ребята от души погоняли финнов, которым даже новые, хорошо укреплённые позиции особо не помогли.

Пригнали они и семерых пленных. Всё бы хорошо, но потери, как я посчитал, были очень большие. Погибших было одиннадцать человек, раненых девять. Но командира роты это обстоятельство особо не беспокоило. Он был горд собой, что так удачно организовал это нападение. И как молодой баран стремился завтра продолжить это увлекательное занятие.

Следующие трое суток были зеркальным повторением прошедших.

Мы как заведённые продолжали свои наскоки, финны огрызались и отходили вглубь предполья. Наши потери росли, апатия, и усталость постепенно овладевали и моими ребятами. Количество боевых групп сокращалось. На оставшихся в живых бойцов наваливалась работа, гораздо больше прежней. На вторые сутки я и сам начал принимать участие в ночных рейдах. В мою боевую группу вошли Шерхан и недавно присланный сапёр – сержант Витя Иванов.