Лёд и пламя

В ответ я коротко произнёс:

— Тут у меня ещё теплушка на лыжах. Как, пройдёт она по этому проходу?

— А-а-а! Помню я эту собачью будку. Нет, капрал, придётся оставить свою конуру.

— Как, оставить? Это же моя личная собственность.

— Хватит, капрал, мне полоскать мозги. Подумаешь, собственность! Да этой будке в базарный день цена – одна крона. Ничего, не обеднеешь! Тут страна несёт такие потери, а ты о своём дерьме беспокоишься. Ты хоть знаешь, что русские с Хяюхя сделали?

— Что, неужели Симо убили?

— Убили, не убили, но ранили очень серьёзно.

Когда увозили его в Хельсинки, он был всё ещё в коме. Понял! А ты о своей сраной собственности беспокоишься.

— Да я, за Симо Хяюхя, этим красножопым… Сейчас свисну своим ребятам, чтобы перерезали им горло. Если мою теплушку здесь оставим, то зачем эти рюсся? Только лишние рты для нашей родины.

— Успокойся, Урхо! Если бы ты сам не доложил капитану Лархинену, что у тебя шесть пленных русских, то тогда бы мог их прирезать. А так, это уже попало в сводку, и в штабе их ждут на допрос.

И, кстати, не вздумай жечь свою будку, пусть она, напоследок, послужит Финляндии. Используем её, как приманку для красножопых. Я тут нацелю парочку снайперов, чтобы они опекали твою будку. Наверняка, рюсся обрадуются, что получили такой трофей и постараются её утащить, тут-то наши ребята и поквитаются с ними за Симо. Поэтому поставь свою теплушку на открытом месте, дверью в нашу сторону. Всё, Урхо, жди проводников. Надеюсь, что встретимся с тобой после этой войны и посидим в каком-нибудь кабачке, за бутылочкой доброй финской водки. Кстати, зовут меня, Кари Бухатинен.

После этих слов телефонную трубку на другом конце провода повесили. Я тоже положил трубку и засунул телефон обратно в дупло. Потом посмотрел на часы – все эти телефонные переговоры заняли, без малого, сорок минут. Ещё через сорок минут появились и наши ребята. Я их сразу заставил установить теплушку так, как приказал по телефону этот Бухатинен. Мне было жалко оставлять оружие, взрывчатку и боеприпасы, но, делать было нечего, пока нужно было подчиняться всем требованиям финнов.

На невидимой со стороны укрепрайона стене теплушки я распорядился выцарапать надпись – осторожно, это приманка фин. снайперов.

Проводник появился только в 2-10, когда мы уже порядком намёрзлись и все издёргались от ожидания. Вернее, это был не один человек, а целых пятеро финнов. Один из них подошёл к нам, а остальные, настороженно приготовив оружие, стояли в сторонке.