Лёд и пламя

Складывали всё в их же рюкзаки, туда загрузили найденные продукты, боеприпасы и бутылки с зажигательной смесью. В блиндаже этих бутылок обнаружилось довольно много, целых семьдесят две штуки. Эти бутылки с зажигательной смесью, несколько отличались, от тех которые я видел раньше. Вместо прикреплённых к горлышку двух долгогорящих спичек, внутрь бутылки была вставлена длинная хрупкая ампула. Как пояснили пленные, в ампулу была залита самовоспламеняющая жидкость. И теперь, как они выразились, «полторулло» не нужно было поджигать.

Достаточно было просто кинуть бутылку – когда она разбивалась, жидкость сама воспламенялась. Винтовки и штыки я поручил везти красноармейцам, а пулемёт Шерхану. Когда мы в таком виде отправились обратно к нашей колонне, это зрелище очень напоминало невольничий караван, я в нём шёл замыкающим.

Добравшись до роты, первым делом разослал связных с приказом, чтобы все командиры взводов прибыли в мой штаб. Во вторую роту, Валере Сомову тоже направил красноармейца с приглашением срочно прибыть с взводными ко мне на совещание.

После этого написал донесение в штаб батальона. Его я собирался отправить вместе с пленными, но только после того, как мы начнём выполнять возникший в моей голове план. Боялся, что командование ни за что не решится одобрить эту авантюру.

Еще бы, ведь я собирался двумя неполными ротами напасть на, считай прилично усиленный, полк. К тому же, финны находились на заранее подготовленной позиции, хорошо знали местность и, наверняка, пристреляли все ориентиры.

По всем военным канонам, как пыталась меня вразумить, память моего деда, это был бред сумасшедшего. Для штурма этого посёлка нужно было не меньше дивизии, усиленной парой артполков и танковым батальоном. А тут – двести измученных холодом и недосыпанием мужиков собираются порвать более трёх тысяч хорошо подготовленных, сытых и хорошо отдохнувших в тепле финских бойцов. При этом если сравнивать наше вооружение и его качество с финским, становилось совсем тошно. У финнов пулемётов было больше, чем у нас винтовок СВТ. Любому нормальному человеку становилось ясно – эта операция невозможна и самоубийственна. Как говорится – безумству храбрых поём мы песню, и эта песня – реквием.

Но я думал иначе, опыт русского сопротивления говорил, что неожиданный удар по самым важным пунктам обороны, может оказаться успешным, несмотря на громадное превосходство противника. В Эскадроне все военные операции были именно такими.