Лётчик

То, что ни одна из этих крепостей должной роли в скорой войне так и не сыграет. Почему? Можно назвать множество причин, и все они будут верными, а можно не назвать ни одной, и это так же будет правильно. Война…

А с деньгами я так и не смог решить вопрос. Негде было — из Варшавы не удалось никуда вырваться — общий недостаток времени не позволил. Мотались от крепости к крепости по всем трём укрепрайонам, словно белки в колесе, спешили и торопились успеть всё облететь, словно инспектор и впрямь что-то знал о грядущей войне…

Мотор не выдержал уже на обратном пути, при возвращении домой, когда впереди показались окраины столицы.

И ведь почти рядом с Псковом пролетали, можно было и на своём аэродроме сесть. Наверняка самолёт инспектора давно отремонтировали, мотор заменили. Пересел бы он спокойно на свой аэроплан и улетел, а теперь…

А что теперь? Вот она, Гатчина, подо мной. Можно же на учебное поле сесть! Лишь бы никто в этот момент по закону подлости не собирался взлетать или садиться.

И снова мысль о парашютах в голову пришла.

Вот же она столица. Совсем рядом. Неужели я время не найду её посетить и лично с изобретателем договориться? В лепёшку разобьюсь, но сделаю. Нет, про разбиваться в лепёшку — это несколько несвоевременно и совершенно не к месту. Просто постараюсь всё для этого сделать. Так-то оно правильно будет.

И я решительно заложил плавный вираж влево, планируя в сторону знакомого лётного поля. Внимательно осмотрелся — никаких помех, никого в небе и на земле нет. На моё счастье.

Впрочем, можно было бы и прямо у ангаров сесть, в случае чего. И вообще, что это я так разволновался? Сесть можно где угодно, лишь бы живыми остаться. А заволновался я лишь по одной причине. За пулемёты свои запереживал. Отберут ведь, если прознают.

Планируем под посвист ветра в расчалках, непривычная уху тишина заглохшего мотора давит на нервы. Уголок снижения приходится держать чуть больше, потому как широкая лопата замершего винта изрядно нас тормозит.

Определился с ветром, прикинул траекторию захода, удостоверился, что точно попадаю на полосу.

Тут и Сергей Васильевич обернулся, рукой вниз показывает, на лице вопрос огромными буквами нарисован. Страха в глазах не видно, настолько уверен в благополучном исходе? Радует такой оптимизм, греет моё профессиональное самолюбие.

Метрах на пятидесяти испугали летевшую в попутном направлении огромную чёрную ворону. От испуга старая оглушительно каркнула, чуть нас не обгадила — промахнулась, к счастью.