Лётчик

Заложила резкий вираж и убралась в сторону, заполошно махая крыльями и постоянно оглядываясь на непонятное и почти бесшумное нечто в воздухе.

Сели мягко, прошуршали колёсами по траве, легко коснулись земли и быстро остановились. Несколько долгих мгновений сидели. Молчали оба и не шевелились. Первым я прервал паузу. Отпустил ручку управления, расслабил напряжённые плечи, убрал ноги с педалей. Встал в кабине, облокотился руками на округлые края, перекинул тело наружу и скользнул по фанерному борту вниз, на землю.

Жёсткий удар по пяткам тут же напомнил о бренности бытия, об отказе двигателя, о совершённой посадке, о везении. Или о мастерстве? Раз есть место для шутки, значит, всё хорошо.

Помог спуститься Сергею Васильевичу, с недоумением смотрел, как он пыхтит, стараясь стащить с плеч зацепившийся за погоны комбинезон.

— Не поможете, Сергей Викторович?

Конечно же помогу. Укоряя себя за нерасторопность, кинулся освобождать так не вовремя зацепившуюся ткань.

Остроумов расправил мундир, надел фуражку, глянул куда-то мне за спину.

Развернулся и я. Понятно. Наконец-то встречающие показались.

— Сергей Викторович, никуда не уезжайте, обязательно дождитесь сообщения от меня. Поняли, голубчик? А я распоряжусь, чтобы вас приняли должным образом. И об имуществе своём не беспокойтесь, никто на него не позарится, — кивнул на свёртки.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — козырнул, получив в ответ небрежный кивок. И остался один. Генерала тут же увезли прочь со всеми его портфелями и бумагами, а я присел на поперечину колёс под кабиной.

Тут хоть тенёк небольшой. И что дальше делать? В мотор лезть никакого резона нет. Я его сразу быстренько первым делом осмотрел. С виду всё в порядке, но винт колом стоит и не шевелится. Клин поймал. Так что с ним тщательно разбираться нужно. И не мне, а специалистам. Надеюсь, в Гатчине моему «Фарману» помогут.

Минут через двадцать из-за того же угла показалась и направилась в мою сторону небольшая группа солдатиков под командованием одного из слушателей авиашколы.

«Фарман» оттолкали дружными усилиями к крайнему ангару, привязали канатами к вбитым в землю кольям, чтобы ветром не сдуло, и снова оставили меня в одиночестве. Никаких указаний относительно моей персоны у них не было. И что мне дальше делать?

Полез в кабину, вытащил мешочек с припасами, достал оттуда бутерброды. Хорошо, что я перед вылетом позаботился об этом. Так, на всякий случай, но ведь пригодилось же. Только вот воды нет.