Лётчик

Это и воздушная разведка, и обнаружение подводных лодок, и обязательное сопровождение миноносцев. Это чтобы скучно не было. А на самом деле буду я предоставлен сам себе. Потому как в предписании командиру порта написано оказывать всяческое содействие и препятствий не чинить. Это мне Ичигов по секрету рассказал, вручая запечатанный пакет с этим самым предписанием.

Ох, чую, сегодня меня наши либавцы на клочки порвут. Это они ещё не знают, кто именно виноват в их переводе. Ничего, вытерплю. Не стану же я рассказывать, что с ними было бы, если бы крейсера начали обстрел форта, порта и города? Не стану, поэтому пусть рвут.

А было бы или не было… Главное, все живы. И у меня на этот счёт появились кое-какие мысли, недаром же я так старался их сюда, именно в Ревель, перетянуть. Вот наберу себе чуть больше баллов в глазах командующего, авторитета подзаработаю и подкину адмиралу свою идею…

А мне нужно готовиться к вылету. Почему попросился именно туда? Так я на своём «Ньюпоре» с его увеличенными топливными баками вполне могу даже до Кёнигсберга долететь и вернуться обратно.

Поэтому берём на самолёт максимально возможное количество бомб. Оставляем всё лишнее здесь, в нашей комнате — и вещи, и патроны. Единственное, это свой саквояж в банк на хранение определю.

Озадачил Михаила, оставил его заниматься укладкой багажного отсека, а сам поспешил забрать саквояж и отправился в банк.

Через час мы поднялись в воздух. Выждал, когда море впереди очистится от баркасов и кораблей и установил максимальные обороты мотору.

Разбегались долго и тяжело, ушли почти с самой кромки аэродрома. Прошли над водой, тяжело гудя мотором, разгоняя растревоженным воздухом волны под нами, медленно набрали скорость, развернулись блинчиком и поскреблись вверх, медленно и печально. Ну не поднялась у меня рука оставить часть бомб. Забрали всё, что заказывал и что нам успели сделать.

Плюсом добавился вес двух парашютов. Перед вылетом объяснил и показал, как с ним управляться, и лично застегнул подвесную на Михаиле.

Пусть привыкает.

Всё, по альтиметру тысяча метров. Так и полетим на этой высоте. Выше просто не получается забраться, мощности мотора не хватает, сказывается сильный перегруз. Это у меня много подобного опыта взлёта с максимальными весами, потому и смог взлететь. И вряд ли кто-то ещё сейчас смог бы повторить подобное. Получается, всё-таки прав был Остроумов? Нужно было принимать предложение идти инструктором? Может быть, может быть. Подумаю ещё. Потом.

И ещё одно.