Лётчик

Проходить мимо Полицейского управления не захотелось, поднялся с набережной вверх, в город, повернул влево и Печёрским переулком вышел на Великолуцкую. Решил срезать дворами и сунулся в темноту густых кустов. В теле лёгкость какая-то, успеваю вовремя отклониться от лезущих в глаза веток, подныриваю под развесистые кусты, наклоняясь при этом до самой земли, пробираюсь вперёд. Казалось бы, что тут такого? Два двора пройти да на параллельную улицу выйти? А запутался, заплутал в густых зарослях. Ночь запутала, закружила.

Да ещё сараи и огромные поленницы с колотыми дровами проходу мешают, заставляют обходить и отворачивать с намеченного пути.

Поднырнул под очередной сиреневый куст, помогая себе руками, перебрался под густыми раскидистыми ветвями на другую его сторону и замер. Стою на четвереньках, позиция странная, колени-то пачкать не хочется. Но потихоньку перенёс центр тяжести назад, освободил руки, присел на корточки, опустил свою пятую точку на пятки.

Это каким таким образом я на задний гостиничный двор вышел? Так закрутился в этих запутанных дворах? Потому что узнал два больших здания передо мной.

Гостиницы «Лондон» и «Палермо». Названия такие звучные, с претензией на роскошь и исключительность. Но внутри я не был, не довелось, поэтому за этими названиями может скрываться простая рядовая обыденность с обычными тесными номерами-клетушками. Что-то фантазия разыгралась. А всё из-за распахнутых вверху под самой крышей прямо напротив меня двух тёмных проёмов окон и двух ещё более чёрных фигур в них, сейчас осторожно и тихо спускающих вниз на верёвке узлы с прихваченным добром. Грабители. Везёт же мне. И что делать? Как в этом времени положено в таких случаях поступать? Городового кричать? Так пока кто из них услышит, пока опомнятся да сообразят, откуда крик, пока прибегут, грабителей и след простынет. Бред. Да что я ерундой страдаю? Буду действовать по своему разумению, так как считаю нужным. А там посмотрим. Это рассказывать долго, а мысли в голове пронеслись в одно мгновение. И действовать начал сразу же, словно на автомате, не думая и не размышляя ни секунды, даже ещё до того, как принял какое-то решение. А потом и сомневаться поздно стало.

Перенёс вес тела на руки, скользнул назад, туда, откуда пришёл таким странным образом, медленно и осторожно выпрямился и выбрал сверху поленницы полешко поувесистее, прикинул его тяжесть в руке и метнулся назад, стараясь не шевелить ветвями.