Лётчик

— Ничо, — подражая первому, тихонько, еле слышно прошипел в ответ. И придержал верёвку, чтобы не болталась. Пусть ему удобно будет спускаться. А на верёвке-то узлы навязаны для облегчения спуска.

Только перед этим бессознательное тело немного в сторонку ногой отпихнул — мешается. Словно мешок с мукой, еле справился. Второму даже не дал шанса спуститься до земли и встать на ноги. Заторопился — испугался, наверное, что провозился долго с перемещением первой тушки. Так на верёвке и встретил его точно таким же ударом.

И из-за этой своей торопливости промазал. Вскользь получилось. Потому что тело коротко ругнулось, разжало руки и мягко спрыгнуло на землю. И высота-то была небольшая, меньше полуметра оставалось, а я каким-то непостижимым образом успел среагировать. Ногой на рефлексе резко махнул над землёй и удачно так ему ноги подсёк, что он почти перевернулся в воздухе вверх ногами. Бам, шлёп внизу, мерзко и сочно что-то хрустнуло и гадко завоняло. А я замер, остановив руку в верхней точке повторного богатырского замаха, судорожно сжимая в ладони сучковатое полено. И вслушался в окружающую меня ночную тишину. И как-то сразу понял, что этот вот последний грабитель уже не жилец на этом свете. Дыхания его я не слышу.

Отступил на шаг, осмотрелся, вытер рукой пот на лбу, уставился на зажатую в руке деревяшку. Самое эффективное оружие, как оказалось. И честной стали не потребовалось.

Пнул легонько лежащее передо мной тело, присел, вглядываясь в неясный сумрак ночи. Голова свёрнута набок, язык вывалился.

Труп. Неужели на земле обо что-то шею сломал? Или упал неудачно? Да какая теперь разница! Тут же ясно и отчётливо пришло понимание ещё из той, прежней жизни, что теперь по-любому я останусь крайним. И никогда никому не докажу, что всего лишь хотел грабителей задержать, помочь правосудию. Нужно когти рвать отсюда. И уже ни о каком городовом не может быть и речи. Отступил ещё на шаг, замер, вслушиваясь в темноту. Тишина… Звуки где-то с той стороны здания не считаются, да и не несут они собой никакой угрозы. Уверен я в этом на все сто.

Оглянулся назад — где там первое тело, не собирается пока в сознание приходить?

А что я хотел? На что рассчитывал, когда решил полено в руки взять? Что устрашатся разбойнички моего смертельного оружия, раскаются в своём грехе и добровольно со слезами этого самого раскаяния на глазах впереди меня вприпрыжку в полицию побегут? Действительность-то она редко совпадает с нашими мечтами.