Липовый мед

Так что не выдумывай того, чего быть не может», — твердила она себе, но сердце категорически отказывалось слушаться, замирая всякий раз, когда он оборачивался к ней, чтобы что-то спросить.

— Как тебе вечер, не жалеешь, что пошла? — спросил Игнат, когда байк затих у её подъезда.

— Нет. — Таня улыбнулась и протянула шлем. Всю дорогу она держалась за него, боясь прижаться слишком сильно, чувствуя каменную твёрдость его груди под своими ладонями и мерный стук сердца. Таня даже жалела, что на ней шлем, ведь иначе она смогла бы прислониться щекой к его спине, прикрыть глаза, и пусть эта дорога домой будет бесконечной!

— Прости, что не сказал сразу, — в голосе совершенно не было раскаяния.

А ещё он стоял так близко, что жар от его тела буквально опалял, выжигая воздух между ними.

— Прощаю, — тихо ответила она, поднимая взгляд.

— Обещаю — в следующий раз никаких неожиданностей, — хрипло проговорил он, чувствуя, что летит с головокружительной скоростью прямо в её распахнутые зелёные глаза.

— В следующий раз? — недоверчиво, с надеждой спросила Таня.

— Если ты не против, — на всякий случай уточнил Игнат.

— Нет, — прошептала она, зачарованно наблюдая, как он склоняется к её губам. Глаза сами собой закрылись, и ощущение мягких, слегка обветренных губ на своих напрочь лишило разума. В голове вспыхивали яркие искры, ноги подгибались, а внизу живота порхали бабочки. Игнат осторожно притянул её к себе, кладя руку на талию, а вторую запуская в волосы.

Таня слабо выдохнула и потянулась к нему, касаясь шеи, бездумно поглаживая короткий ёжик на затылке. Он целовал её мягко, бережно, будто боялся спугнуть. Снова и снова пробовал на вкус каждую губу, почти невесомо касаясь их языком.

Стоило ей прижаться к нему, как в низ живота упёрлось очевидное доказательство его возбуждения, моментально отрезвив. Он не торопил её, но наверняка сдерживался с трудом, и если Таня не планировала приглашать его сегодня к себе, то лучше было остановиться.

— Я думаю, мне пора, — срывающимся голосом проговорила она, с трудом заставив себя отстраниться. Игнат прижался лбом к её лбу, тяжело дыша, потом коротко кивнул и нехотя опустил руки, выпуская её из объятий.

— Я позвоню?

— Конечно. — Она бросила на него последний взгляд и поспешила к подъезду, боясь, что передумает и бросится обратно. Целоваться всю ночь, конечно, романтично, но не когда внутри всё полыхает, требуя большего.