— Магистр Лиар назначил нас главными отвлекающими факторами, — вспомнила я и пояснила: — Будем злить, раздражать и всячески мешать вашему учебному процессу. И все это с благословения лорда Лина. Правда, здорово?
За столом серых заек наступила гробовая тишина. Парни мучительно переваривали услышанное и явно пытались понять, кто же мы такие. Напарницы, союзницы, конкурентки или злостные нарушительницы учебного процесса. Что ж… Пусть гадают. Я и сама пока не определилась.
* * *"
"Книга, выданная магистром Сларусом, оказалась не просто пособием по иллюзиям.
Этот учебник пестрел заметками прежнего владельца. Если в теоретической части их было не так много, то в разделе, посвященному практическому освоению иллюзий, все поля были исписаны аккуратными рунами. Их легкий металлический отблеск указывал, что заметки писались зачарованными чернилами. Возможно, раньше их текст был скрыт от посторонних глаз, зато сейчас краткие, но ёмкие замечания помогали мне пробираться сквозь руны всеобщего языка, на котором в Элькрасе говорили и светлые, и темные.
Когда же мои глаза начали слипаться, я по студенческой привычке сунула книгу под подушку. Авось знания сами в голову забредут да там и зацепятся.
Вместе с новыми знаниями ко мне прилип и сон.
В этот раз я увидела светловолосого остроухого юношу. Такого тощего и болезненного с виду, что, казалось, только ветер дунет — и его унесет. Но мальчишка не боялся ветра, он бесстрашно сидел на подоконнике высокой башни и запускал в небо белоснежных птиц. Они появлялись между его ладоней и с протяжным криком устремлялись в безоблачную высь.
Внезапно я обнаружила и себя сидящей на подоконнике. Последняя птица возникла уже в моих руках, я растерянно погладила ее кончиками пальцев, но вместо перьев ощутила знакомое сопротивление воздуха.
Да это же иллюзия. Но такая качественная.
Я бы и дальше любовалась птицей, но громкий стук в дверь заставил меня отпустить ее в небо. Развернувшись, спрыгнула с подоконника в комнату с круглыми стенами. С удовольствием рассмотрела бы ее получше, но ноги несли меня к высокой узкой двери, расписанной от пола до арочного свода аккуратными серебристыми рунами.
Когда же тонкие изящные пальцы коснулись одного из символов, я поняла, что нахожусь в теле того самого эльфийского мальчика, которого успела лишь мельком увидеть со стороны.
Дверь распахнулась, и я услышала грозное:
— Эраэлин, ты снова взялся за старое!
Болезненный тычок в грудь отбросил меня-эльфа вглубь в комнаты.
