Я тогда практически бросила школу, кошка и та по ночам выла, будто раненый зверь… Вероятно, отец вскоре пропил бы все имущество и квартиру в придачу, его бы выгнали на улицу, а меня отправили в детский дом. Неизвестно, как бы сложились наши судьбы, если бы как-то утром в дверь не позвонила тетушка Ада. Она смогла вывести отца из запоя, меня заставила вернуться в школу, привнесла некий порядок в наши жизни. До этого Аду я видела лишь на похоронах матери. Несмотря на то что сестры жили в одном городе, они почему-то не общались.
Я только знала, что у мамы есть сестра, которая младше ее на одиннадцать лет.
Аделаида Сергеевна, как этакий своенравный и острый на язык ангел-хранитель, присматривала за нашей семьей. Помогла мне устроиться в Ленинку, папа не без ее участия тоже нашел новую работу, пусть и не такую хорошо оплачиваемую, как прежде, и связанную с частыми разъездами.
Когда ехала домой в метро, думала, какая же я все-таки идиотка — такой шанс сблизиться с Германом упустила.
Кэт или Ада, окажись они на моем месте, упали бы в объятия благородного рыцаря, позволили проявить о себе заботу. В конце концов, сколько отношений в книгах и фильмах начинались именно с подобных нелепых ситуаций… С другой стороны, может, и хорошо, что я Германа оттолкнула. Если покупка новых туфель привела к падению с лестницы, то чем обернулась бы попытка завязать отношения с заведующим? Лучше даже не пытаться. Я и так выставила себя в глупом свете, а то, возможно, и вовсе пришлось бы новую работу искать.
Лучше вообще больше не пытаться изменить свою жизнь, а плыть по течению и, как говорит тетушка Ада, довериться судьбе…
ГЛАВА 2
На следующий день я специально расспросила коллег. Ли Су Хен не пытался ни восстановить читательский билет, ни получить новый. Вообще ни один молодой азиат вчера билет не получал, ни постоянный, ни разовый.
Полдня ходила как неприкаянная, а в обед набралась смелости и наведалась в службу безопасности.
Упросила нервного сутулого мужчину посмотреть записи камер с той самой злополучной лестницы. Посвящать кого-либо в свою постыдную историю не хотелось, но Федор Алексеевич не относился к числу библиотекарских сплетников, а мне не давало покоя, откуда кореец взялся в библиотеке, как он успел меня поймать. И что уж кривить душой, мне свойственен некий мазохизм и хотелось увидеть ситуацию со стороны.
