Герман плавно от меня отстранился.
— Аделаида Сергеевна, добрый вечер, — поздоровался Кох."
"— Вечер добрый, — расплылась в улыбке старший библиотекарь. — А вы какими судьбами в наш отдел? Быть может, я могу вам чем-то помочь?
— Спасибо, нет. Я мимо проходил.
— Может, как-нибудь к нам на чай зайдете?
— Может быть, — вежливо улыбнулся Кох.
Уже уходя, заведующий вдруг обернулся и добавил:
— Алиса, вчера забыл сказать, вы очаровательно смотрелись в тех туфлях.
Я не нашлась, что ответить. Лишь растерянно хлопая ресницами, смотрела вслед своему скандинавскому богу.
Стоило уйти заведующему, ко мне подлетела тетка и с неожиданной злостью прошипела:
— Говоришь, вчера ничего не произошло? И с каких это пор наш Герман величает тебя просто Алисой?
— Ада, я очень спешу!.. — Подхватив сумку, я трусливо сбежала прочь.
Отвечать на вопросы тетушки безумно не хотелось. За эти годы я тоже неплохо изучила натуру старшей родственницы — прилипнет банным листом и, пока всю подноготную не выведает, не отстанет, а потом еще нравоучениями замучает.
Тем более что тут у Ады шкурный интерес — Герман Карлович тетушке нравился не меньше, чем мне.
По лестнице сбежала вприпрыжку, радуясь, что утром надела удобные черные джинсы и мягкие ботинки на спортивной подошве. Туфли вчера перед сном почистила и убрала в коробку, которую засунула аж на антресоль. О своей спонтанной покупке больше не жалела — благодаря ей мне удалось сблизиться с Германом, и он, несмотря на все увещевания тетушки, заметил не только туфли, но и меня.
Я чувствовала себя настоящей Золушкой. Быть может, это и есть та самая, предначертанная мне судьбой любовь, о которой твердила Ада?..
До дома решила прогуляться пешком, для начала октября на улице стояла удивительно теплая погода. Настроение было хорошее, не хотелось спускаться в душное и тесное метро.
Я любила вечерний Арбат: выложенную плиткой мостовую и теснившиеся вдоль улицы особняки и доходные дома; мягкий свет фонарей и яркие вывески многочисленных кофеен, баров и всевозможных магазинчиков.
Меня не раздражали ни уличные торговцы и зазывалы, ни многочисленные туристы — их я старалась просто не замечать.
Домой шла не спеша, то и дело останавливалась, чтобы посмотреть на работу уличного художника или послушать музыкантов.
Когда на меня странно посмотрел очередной прохожий, я поняла, что улыбаюсь как последняя идиотка и мысли в голове теснятся наиглупейшие — я раздумывала, что завтра надеть.
