– Это была я… Доротея Аркадьевна…
Слова больше не были камнями. Слова превратились в шары из колючей проволоки. Они царапали горло, выталкивать их приходилось силой.
– Я знаю. – Дора закурила новую сигарету. Аромат вишни чуть успокоил, ослабил боль в горле.
– Глупо сейчас говорить, но тогда казалось, что мне они нужнее. – Колючая проволока расплавилась, опаляя жаром уже не только горло, но и все внутренности. – Что у вас и так есть, а мне без них не выжить. Понимаете?
– Они тебе помогли? – спросила Дора, разглядывая свои коротко обрезанные ногти.
– Помогли.
Точно помогли. Даром, что тридцать сребреников счастья никому принести не могут. Ей вот не принесли, но помогли, дали возможность продержаться первое время в городе, освоиться, не сдохнуть с голоду. Нет, про голод – это самообман! От голода бы Ю не сдохла нигде и ни при каких обстоятельствах. Если бы не заработала, так украла бы.
Украла… Вот она и украла… Знала, что Дора держит деньги в сейфе, подсмотрела код, когда надраивала те чертовы окна.
Нет, тогда она ничего такого не помышляла, но зарубку сделала. Продержалась почти год, пальцем ничего не тронула. Но, когда решение уходить вызрело в ней, как нарыв, и грозило прорваться в любой момент, не выдержала – украла.
Там, в сейфе, было сто пятьдесят три тысячи. Огромная сумма, почти нереальная. Ю бы не взяла. Или взяла только часть, но… но ей больше были не рады в доме. Дом перестал быть домом и превратился для неё в тюрьму, в которой Ю чувствовала себя заключенной, без вины осужденной.
Ведь на самом деле без вины. Почти…
Ей управляло отчаяние. А ещё злость. И вера в то, что она вернет. Пусть не в ближайшее время, но как можно скорее. Заработает и вернет все до последней копеечки.
Прошло семь лет. Сколько там накапало процентов? Есть ли ей прощение? Можно ли такое вообще простить?
– Хорошо раз так. – Дора кивнула. – Эта мысль меня примирила…
Она не сказала, с чем примирила, а Ю не спросила, побоялась.
– Можно я верну сейчас? – Лучше сразу переходить к главному и понятному – к расплате за содеянное. – У меня есть. Сколько?
– Можно. – Дора кивнула. – Сто пятьдесят три тысячи.
– Больше. – Щеки горели, а вместе с ними полыхали и уши. – Можно, я верну больше?
– Нет. Этого будет достаточно.
И ведь не возьмёт. Не она ли их учила не брать чужого? Видно, плохо учила. Или просто Ю оказалась плохой ученицей.
– Я сейчас. Подождите меня, пожалуйста.
