Так вот… Эти парни, были русскими переселенцами. И они отбили штурм. Тех, кто успел забраться на палубу, они забили топорами.
— Чем?!
— Они схватили топоры, багры и лопаты с пожарных щитов и просто размазали оставшихся по палубе. Говорят, чтобы спастись, нападавшие прыгали за борт. Забыв про автоматы. А всё почему? Русские просто разозлились.
— Нардин и Шайя не русские.
— Они более русские, чем некоторые наши друзья, из Московского протектората.
— Хорошо. Твои предложения.
— Во-первых, — надо определиться с направлением поиска.
Умар достал из жилета карту и разложил на ящике. Асхад недовольно посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Продолжай.
— Я полагаю, что они двигаются в сторону восточного побережья. Предположительно, в этот район, — он начертил карандашом треугольник.
— Почему ты так уверен?
— Посуди сам, — Гаргаев пожал плечами. — По словам твоего друга, мистера Смита, они направляются за бумагами Чамберса. Я не знаю, как далеко заходил этот Чамберс в наши края, но не думаю что дальше этой точки.
Поэтому они пойдут этим путём.
— Почему они не пошли со стороны Демидовска?
— Там слишком шумно. Много наших людей, которые тщательно осматривают район. Много диверсионных и разведывательных групп, охотящихся на демидовских. Пройти с западного побережья было прощё.
— Дальше.
— Предлагаю на поиски отправить три группы, по пятнадцать человек. Они пойдут параллельными путями. Там не так уж и много мест, где можно пройти. Когда их обнаружат, то заблокируют.
Думаю для этого у них хватит сил и умения. Дождутся остальных. Сорок пять человек с ними точно справятся, — усмехнулся Умар. — Я пойду с одной из этих групп и помогу.
— Хорошего же ты мнения о моих войнах, Умар Гаргаев…
— Я трезво смотрю на вещи, Асхад. Только и всего.
— Мы оголим прииск.
— Нет. Пусть здесь останется твоя личная охрана и ты. Думаю, что десять человек хватит. Нардин не такой глупый, чтобы лезть в чужие дела. Ему нужны бумаги, а не гостка полудохлых рабов.
30
5 год, по летоисчислению Нового мира
Дельта Большой Реки.
Форт Ли
Я вылез из нашего джипа и осмотрелся. Уже почти рассвело, но никого, кроме моих парней, в лагере видно не было. Все отсыпались. Люди ещё не привыкли к ритму и переходы утомляли. Особенно это касалось Стаута и Куликову. Никоненко, к моему удивлению, держался молодцом. Иногда я поражался его энергии."
"У потухшего костра сидел Карим. Пристроил на высохшем бревне зеркальце и задумчиво брил голову.
