У него что, приступ бессонницы? С другой стороны, — нет худа без добра. Если не спит, значит можно поговорить о делах. Оставив Карима досматривать фильм, я вышел на улицу и направился к Джеку.
— Ну что, голова не трещит после вечеринки? — спросил я, вваливаясь к шефу.
— Иди ты к чёрту, Нардин, — хмуро отозвался Чамберс.
— Ещё бы, столько выпить! А мы тебя предупреждали? Предупреждали. Говорили, что незачем мешать вино, виски и пиво? Говорили. Пить надо что-то одно и желательно русскую водку.
Под правильную закуску, разумеется.
— Этот Рэндолл, мать его так, пьёт как лошадь и не хмелеет, — он тяжело вздохнул и приложил к голове холодную банку пива. — Профессионал…
— Тебя тоже дилетантом не назовёшь, — я успокоил начальника и устроился на свободном стуле. Стул жалобно скрипнул, но выдержал. Хлипкая здесь мебель. На письменном столе царил беспорядок: лежали какие-то коробки, пачки бумаг и пустой рюкзак Тернера. — С какой радости вчера надрался?
— Не знаю.
Накатило что-то.
— Опять воспоминания?
— Нет, — Чамберс лениво отмахнулся, — скорее усталость. Мне иногда кажется, что я слишком долго живу. Как ни крути, но в жизни есть определённый рубеж, за которым всё выглядит иначе. Иначе смотришь на окружающих, на мир и на воспоминания. Ты начинаешь ценить то, что было и перестаешь жалеть о том, чего у тебя никогда не будет.
— Ясно, — отрезал я. — Устал, значит, от жизни, меланхолик ты наш, новоземельный? Джек, по хорошему, тебя надо вздуть за такие мысли.
Чтобы дурь выбить. И не надо дёргать на меня бровями. Ты начальник, или так, погулять вышел? Запомни, это не усталость, а неправильное восприятия мира! Уезжать пора. В дороге, все дурные мысли выдует, и хандру как рукой снимет. Поверь, я знаю.
— Он мне ещё будет рассказывать, как там бывает!
— Что поделать, — я развёл руками, — если самому не доходит, то приходится объяснять.
— Шёл бы ты, Поль… Прямо и никуда не сворачивая…
— А я и пришёл.
К тебе. О делах поговорить. Если точнее — о людях.
— О людях? — Чамберс обречённо вздохнул и поставил пивную банку на стол. Судя по переполненной пепельнице, он спал всего несколько часов. — Давай о людях, если больше поговорить не о чем. С кого начнём?
— С пьяницы Джека Чамберса, — ухмыльнулся я и разложил на столе бумаги. — Ладно, не кипятись! Тебе, как я погляжу и так хреново.
— Сказал бы я…
— За язык никто не тянул.
