Лишнее золото. За гранью джихада

Видимо, этот гринго не знает о настоящих героях Виго! Тех, которые вечно бегают «тут, неподалеку», чтобы «извини, немного задержаться».

Отомстив таким образом Керро, я дождался, пока он закроет дневную выручку в сейф, и проводил его к выходу. Васкес махнул на прощанье своей вечно помятой шляпой, немного подумал, раскачиваясь на каблуках, и решительно свернул в сторону харчевни. Я даже головой покачал – этот парень неисправим.

Мне надо было сесть и спокойно подумать. Ситуация, что и говорить, не самая веселая.

– Карим! – На пороге мастерской стояла моя сестра.

Господи! Я чуть за пистолетом не дернулся, когда ее увидел. Судите сами – в халате, а на лицо нанесена маска. Ну, вы знаете – косметическая. Для кожи. Что-то белое. Не самый лучший вид для вечернего визита.

– Нет, ничего не случилось, – сухо ответила Эльмира и поджала губы, – если не считать моего брата, который стал меня избегать.

– Сестренка… – Я поморщился.

– Давай поговорим завтра, хорошо? Поверь, мне сейчас не до разговоров о семейном счастье, детях и всем прочем.

– Когда у тебя появится время, тебе стукнет пятьдесят.

– Кстати, – сестра сдаваться не собиралась, – что ты собираешься делать с Матео?

– А что я с ним должен делать? – удивился я. – Вот выйдет его мать из больницы – и парень отправится домой.

– Во-первых, – начала она, – ты поселил его в подсобке.

– И что? Керро сам там ночует. Иногда.

– Когда напивается как свинья. Ребенку там не место.

– Я переселила мальчика наверх. Пусть временно поживет в твоей гостиной. Диван там гораздо удобнее, чем этот продавленный лежак, провонявший перегаром.

– И перестаньте кормить его всякой дрянью из местной харчевни. Не надо портить ребенку желудок.

– Пока я здесь, он будет питаться вместе с нами.

– Ради бога. Я не против.

– Еще бы ты был против, – фыркнула Эльмира. – Кстати, почему ты не познакомил меня с Беатриче?

– Боюсь, что твое время прошло! – Эльмиру было уже не остановить.

Она осеклась. Сразу. Даже голос стал другим. И куда-то только исчезли эти визгливые нотки, которые всегда меня раздражали? Я повернулся и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Пошла наверх, женщина, – тихо сказал я, – и чтобы до утра тебя слышно не было…

– Карим, мне это не нравится.