Лишнее золото. За гранью джихада

Подстерегали за каждым углом! Того и гляди, что накинут тебе на шею проволочную удавку. Первое время в нашем подразделении были такие потери, что хотелось сбросить атомную бомбу и взорвать этот желтый ад к чертовой матери!

– Демидовским будет посложнее, – заметил Поль и поморщился, – там горы, пещеры…

– Да, сэр! Если честно, то я не завидую ребятам из Демидовска. Они умеют драться, но против таких банд, как у них на юге, воевать будет тяжело. Кстати, если начнется заварушка, наши парни думают отправить к русским немного добровольцев.

Орден, когда узнает, сдохнет от злости.

– Если бы Орден подыхал каждый раз, когда ему вставляют палки в колеса, – заметил Поль, – то давно бы уже откинулся. Там парни не глупые. Знают, кому и что продать. Когда продать. Кого поддержать, а кого придержать. Напоминают британцев и эту старую стерву с паскудной улыбкой – их королеву.

– Да, сэр, – согласился Майкл. – Я тоже не удивлюсь, если среди начальников затесались несколько джентльменов из Лондона. Знаете, таких, – он щелкнул пальцами, – с жутко породистыми предками.

Частные школы, пансионы и все такое.

– И сколько парней собралось, чтобы размять кости?

– Думаю, сэр, что два батальона наберется. У нас всегда хватает желающих подраться. Даже наш пастор говорит, что грех не воспользоваться такой возможностью.

– И половина парней, собравшихся в Демидовск, будут из Техаса, – усмехнулся я.

– Как бы не так, сэр! Больше чем половина! Гораздо больше, – хмыкнул Майкл и начал копаться в своем рюкзаке.

Он так разошелся в этих воспоминаниях, что вытащил из портмоне несколько черно-белых фотографий.

По его рассказам, их сделал легендарный Хорст Фаас. Да, тот самый фотограф, долго работавший во Вьетнаме. Я слышал, что этот фотокорреспондент исколесил половину Вьетнама и даже умудрился поймать пулю, ползая с парнями по рисовым лужам. На потертых, но бережно хранимых снимках мы увидели худощавого парня с веселой ухмылкой. Сейчас, глядя на нашего седого «оружейника», даже не верится, что этот молодой парень и есть Майкл Беннет. В зубах юнца зажата измятая сигарета. Надпись на ленте шлема: «War Is Hell». Сбоку виднеются пачка сигарет «Camel» и зажигалка.

– Глаза не спрячешь, – заметил Поль, возвращая фотографию Майклу.

– Да, вы правы, сэр, – кивнул Беннет, бережно убирая фотографии в бумажник.

Они правы. Людей, побывавших на войне, чувствуешь сразу. Глаза меняются. После первой драки, где ты встаешь лицом к лицу со смертью. Когда впервые убиваешь в рукопашной.