Больше тел не находили, по крайней мере, меня никто в полицию не вызывал, да и Лалика наверняка сказала бы, если бы что-то в таком роде произошло.
Рыжик, кстати, у нас вообще появляться перестал. Понял, наверное, что экзотическая красотка под маской — не совсем нормальная любительница покопаться в мертвечине, и решил от греха подальше держаться на расстоянии. Мудрое решение, но почему-то было обидно.
Я тогда позорно сбежала — выдержать еще одну минуту рядом с трупом я бы не смогла. Одно дело обыскивать постороннюю умершую, тут я призвала на помощь воспоминания о посещении морга.
И не такое видели: только «подснежники» чего стоят. И совсем другое — понимать, что мы имеем дело с психопатом, который получает откровенное наслаждение от убийства.
И не так давно получил удовольствие от убийства моей подруги.
Меня потом долго тошнило. Хорошо хоть до своей комнаты успела добежать. В желудке особо ничего не было — меня вывернуло несколько раз желчью, и я без сил сползла на кафельный пол ванной.
Убийца Хилли оказался маньяком.
Но почему-то я сомневалась, что он настолько ополоумел, чтобы за своей жертвой лезть аж в пансион, рискуя быть пойманным. Вот в густом смоге Дорсетта таким раздолье. В особо туманные дни на расстоянии вытянутой руки собственные пальцы видны с трудом, не то что лица. А на свежем воздухе, в лесу, среди сплошных женщин… Если бы его случайно приметили — точно бы опознали. Он сильно рисковал.
Обычно маньяки идут по нарастающей. Сначала просто убивают, потом переходят к более сложным схемам, как утверждали любимые мамой сериалы.
А тут наоборот. Что-то не сходилось.
Может, именно убийство Хилли, то есть принцессы, было тем кирпичиком, что сорвал его крышу? То есть она была как бы прототипом для будущих жертв.
Тогда вопрос: кому она, то есть я, могла так помешать, что аж убить захотелось? С семилетнего возраста я не покидала территории пансиона, из мужчин видела только престарелого отца Самуила, который изредка вёл богослужения в храме при монастыре. Изредка — потому что сил на «часто» уже не хватало.
Он и с постели-то вставал часа на три в день.
Может, сестра кому насолила? Но из того, что я помню, мы особо и не похожи. То есть черты почти идентичны, но там, где я пепельная и бледная, она рыжая и румяная. Огонь и бумага, так сказать. Типаж абсолютно разный.
Я регулярно просматривала газеты, но даже упоминаний о прошлых жертвах не нашла. Официальным властям ни к чему паника — они будут скрывать до последнего, тут все ясно.
