На подгибающихся ногах доковыляла до стола и остановилась там, чувствуя себя двоечницей перед директором.
Барон оглядел меня с головы до ног, оценивающе так. Не удовлетворившись осмотром, встал, обошёл вокруг, поцокал языком. Я вспомнила отбор в бордель, и между лопаток пробежала струйка пота от страха. Он же маг, ему моя единичка, как ежику — щекотка. Спалит — или какая там магия у него? — и не поморщится. А если я все же исхитрюсь и остановлю ему сердце или еще как наврежу — так охрана не дремлет.
— Боишься, — не спросил, а именно озвучил наблюдение Барон.
— Советую перестать. Я семье вреда не причиняю.
— Семье? — пролепетала я, перестав вообще что-то понимать. На стол передо мной лег лист бумаги с текстом, множеством штампов и оттисков, а поверх бумаги, брякнув, устроился тонкий полуразомкнутый ободок браслета.
— Что это? — я тупо разглядывала бумагу, не смея сдвинуться с места. Лежала она далековато, буквы расплывались. Барон за плечом хмыкнул.
— Ты же просила новые документы. Вот, наслаждайся.
Бумага оказалась новеньким паспортом, сообщавшим всем желающим знать, что я Хиллари Суон, внебрачная дочь заместителя главы службы безопасности, барона Ормонда Суона.
Барона?
Ну не смешно ни разу.
Я подняла вопрошающий взгляд на теневого повелителя левого берега, который уже успел усесться обратно за свой стол. Он усмехнулся краем рта.
— Поздравляю, теперь ты моя дочь. Можешь даже звать папой, я не возражаю.
Неоднозначно пожав плечами, — мы еще не настолько хорошо знакомы — я примерила новенький браслет.
Мой пропуск на правый берег. Сел как влитой, щёлкнув шарниром-крабиком. Паспорт мне убрать было некуда, и я просто сложила его пополам, стараясь не сильно сжимать в потеющей руке.
Подделка и того и другого каралась смертной казнью, но теперь я понимала, как Барон проворачивал свои темные дела — он же их потом и «расследовал». А что, удобно."
"Я долго рассматривала дорогую белёную бумагу с гербовым узором. Не чета паспорту Хилли. Тут явно пахло большими деньгами. Ну так, ясное дело, хоть его и звали бароном, а он фактически, как монарх, единовластно правил левым берегом.
Хотя, учитывая, какая у него официальная должность, не факт, что все доходы не идут прямиком в казну. Вроде как и руки власть не марает, и зарабатывает от души на загнанных в угол людях. Опять же, всегда можно сделать вид, что это все левобережные разврат и порок устраивают, а правый — они сплошь праведники и ни-ни.
— Поехали. С сегодняшнего дня ты живешь у меня.
