Стучала Лана не так уж и рано — около девяти. Но я-то заснула ближе к рассвету. У Барона была потрясающая библиотека, даже полнее нашей монастырской. Религиозных трактатов было по минимуму, зато столь нужное мне право и пособия по учебе в Академии для всех курсов — в огромных количествах. Вот и засиделась.
— Что? — не особо внятно пробурчала я в подушку. Наученная горьким опытом Лана поставила на прикроватный столик небольшой поднос с тазиком кофе, несколькими кусочками сахара на блюдце и крохотным кувшинчиком молока.
— Учителя пришли, леди. Утверждают, что Его Милость назначил им на утро, а уже девять.
— Всем сразу, что ли? — приоткрыла я один глаз.
— Так познакомиться же. Так положено, — удивилась горничная. Я со стоном приняла сидячее положение.
— Кем положено? Кому положено? — ругалась я вполголоса, умываясь, вливая в себя кофе и стараясь при этом не заляпать застегиваемое на мне пыточное платье. Мы с Ланой справились в рекордные сроки, и уже через полчаса я спускалась в малую приемную залу, придерживая подол платья на лестнице.
У самых дверей я притормозила. Иногда о себе в такой ситуации можно узнать много нового.
— Такой позор, внебрачный ребёнок! И не стыдно Его Милости демонстрировать в свете свои похождения молодости! — протянул манерный женский голос.
— Не сложилось у лорда Суона с законным браком, что же теперь, роду позволить угаснуть? Правильно он сделал. Девочку только жалко. Из какой-то глухой деревни да в столицу. Неотесанная, наверное, что там за образование ей могли дать? — сокрушенно вздохнул надтреснутый голос, похоже пожилого мужчины.
— Надеюсь, хоть читать бедняжка умеет.
— Что она может уметь? Из медвежьего угла девица. Научим, воспитаем, не первый раз, поди, — оптимистично заявил мужчина помоложе. Ох ты какой самоуверенный. Лично тебе обязательно покажу небо в алмазах. Что бы ты ни преподавал, я в нем буду тупее всего, хмыкнула я про себя, распахивая двухстворчатые двери.
— Здрасьте! — рявкнула я как фельдфебель, широким, размашистым шагом вваливаясь в гостиную.
Лана с квадратными глазами семенила следом: превращение леди в неотесанную деревенщину ее порядком напугало. Она-то отстала и не слышала милой беседы учителей.
Первым отмер худой, гибкий, как хлыст Дениз, мужчина средних лет с тонкими щегольскими усиками и тщательно зализанной назад, будто отполированной шевелюрой.
— Счастлив приветствовать вас, леди Суон, — он изысканно поклонился, чуть отставив ногу и взмахнув рукой в широком кружевном манжете.
