Да и не понять уже — слишком долго они в воде пролежали.
Мелькнувшую идею, что мы можем вот сейчас, в еще волнующейся после недавнего шторма воде, углядеть еще один труп посвежее, я старательно отогнала и дорогу к ней забыла. Мне еще спать вечером, и желательно без кошмаров."
"Но судьба сегодня почему-то решила, что кошмары мне просто жизненно необходимы.
Когда мы проходили мимо достопамятного моста, по которому меня когда-то послали далеко и надолго на левый берег, я заметила уходящие вниз ступени… Очень удобно.
Людное место, правда, но если ночью, в темноте и смоге, то протащить и сбросить труп вполне возможно.
— А что там? — ткнула я затянутой в кружевную перчатку рукой в сторону ступеней.
Оказалось, под мостом с обеих сторон никто никогда не бывал. Дежурный маг огня раз в неделю проходил по верху, и вместе с ним между балками катилось очищающее заклинание. Воду он не затрагивал, так что рыба спокойно продолжала плавать, а всякие норовящие поселиться в темном влажном месте паразиты вроде крыс и улиток сгорали моментально.
Огонь уничтожал только сухопутную органику — водоросли и прочая подводная растительность спокойно себе процветали.
— Чистка будет завтра. Мы как раз вовремя, — Бродерик поежился на холодном мокром ветру. — Проверим? Я сейчас. Фонарь возьму, а то темно уже.
Он быстрым шагом двинулся на другую сторону моста, тут же скрывшись в густом тумане.
Оставшись в одиночестве, я поежилась. Неожиданно громким стал плеск воды где-то в темноте, внизу; морось колючими иголками впивалась в лицо, несмотря на зонтик.
Шерстяное пальто напиталось влагой из воздуха и скорее холодило, чем грело. Не хватало еще, чтобы вот сейчас из полумрака вынырнул убийца. Фонарей с моста было явно недостаточно, чтобы вернуть мне душевное спокойствие, их едва было видно размытыми белесыми пятнами в глубине смога.
Бродерик принёс даже два светильника. Один отдал мне, и я стиснула тёплую от его руки металлическую петлю. Ступив на первую ступеньку, ведущую к темному пространству под мостом, Салливан протянул мне руку.
Я довольно улыбнулась под вуалью. Хоть одному мужчине в этом мире я уже привила мысль о том, что без меня ни одно дело не обойдётся.
Лучше бы я осталась наверху, осознала я через минуту.
Чем ниже мы спускались, тем ядренее становилась вонь. Наверху она практически терялась в привычных миазмах левобережья, но сейчас — около, по идее, чистой и свежей поверхности реки — должно было стать легче, но не становилось. Наоборот. Воняло как-то знакомо.
