Практически так же, как только что в морге.
Скользкие ступеньки вынуждали все время смотреть под ноги. Я опиралась на локоть Бродерика уже не из куртуазности, а по чистой необходимости: навернуться на покрытых какой-то слизью и чёрным налетом камнях не хотелось совершенно.
Река плескалась у самых камней, иногда заливая их беглой волной. Бродерик прохлюпал вперед, под мост, не обращая внимания на лужи. Хорошо ему в армейских сапогах. Мои полусапожки промокли окончательно, но я этого даже не заметила, прижимая освободившейся рукой к носу и рту платок с пропиткой.
Вонь стала совершенно невыносима.
— Твою мать… — выдохнул капитан.
Я повыше подняла подрагивающий фонарь. Надо же, и не заметила, что у меня трясутся руки.
Хорошо, что еще не выпал.
Стена была покрыта грязными разводами: полосы, пятна и куски какой-то коричневатой субстанции создавали причудливое уродливо-прекрасное полотно абстракциониста.
Лучше бы я не приглядывалась.
Нет, лучше бы я вообще сюда не спускалась…
И не попадала в этот чокнутый, проклятый, забытый богами мир!
У стены, как банки спрея у граффитиста, валялось то, что когда-то было одеждой.
Какие-то куски ткани успели почернеть и покрыться вездесущей плесенью, некоторые были посвежее, едва успевшие заскорузнуть от пропитавшей их крови.
— Это одежда жертв. А я еще удивлялась, почему такие аккуратные края лоскутьев. А он их отрезал, чтобы стену размалевать.
— Зачем? Он что, спятил? — пробормотал растерянно Бродерик, тупо уставившись на кровавое полотно.
Не думаю, что он понимал, что именно разглядывает, иначе уже извергал бы обед в реку. Скорее, его мозг отключил реакции от шока, оставив одно рациональное мышление, которое тоже буксовало, не в силах постичь логику ненормального убийцы.
— А ты думаешь, он стал бы убивать похожих между собой женщин, если бы был в здравом уме? — я с трудом, но заставила себя отвести взгляд от жуткого зрелища. Да, это переплюнуло даже воспоминания о Хилли. Мой новый персональный рекорд ужастика.
— Надо направить водников, пусть прочешут реку. Начать надо повыше — мало ли, еще какие сюрпризы обнаружатся…
Бродерик вздохнул.
— Неужели ты думаешь, что хоть кто-нибудь с правого берега почешется? Пойду договорюсь с рыбаками. У них багры и шесты, за несколько дней управимся.
Я почувствовала холодную ярость, поднимающуюся откуда-то изнутри, из моего резерва. Хорошо, что я не огневик. Спалила бы весь мост нахрен.
