Образцово-показательный студент, примерный сын, благородный защитник — прикрыл телом принцессу от покушения, вследствие чего лишился магии и был отправлен на левый берег, на почётную должность капитана полиции. То ли выслали, то ли наградили, потому что повышение как в звании, так и зарплате имело место быть."
"Жил Бродерик недалеко от борделя мадам Лалики, что объясняло его частые появления на выступлениях: заходил по дороге домой. Здание шло второй линией после набережной, было старой планировки, хоть и давно не ремонтировалось.
Фасад пооблупился, в подъезде воняло кошачьими отходами, но внушительная винтовая лестница с местами выломанными перилами когда-то блистала великолепием — о широкие перила должны были едва касаться затянутые в бальную перчатку пальчики. Сейчас я своими перчатками их трогать не рисковала — десятилетний слой грязи отпугивал.
Бывший наследник герцогства жил в мансарде на последнем, третьем, этаже.
Постучав в гулко отозвавшуюся деревянную дверь, я застыла в нерешительности, комкая снятые перчатки.
А если он на дежурстве внеочередном? Второй раз я, боюсь, не решусь. Мне и так пришлось медитировать на отпечаток ботинка, чудом не поблекший за два года, убеждая себя сдаться на милость жениха. У меня не было уверенности, что он отреагирует адекватно: сама не знаю, как бы я реагировала в подобной ситуации. Обнаружить, что милая тихая внебрачная дочь барона, заместителя службы безопасности, с которой помолвлен, на самом деле — беглая принцесса, которая год жила в борделе, потом организовала казино, а ныне правит левобережными бандитами — еще та встряска для здравого смысла.
К сожалению или к счастью, Бродерик оказался дома. Открыл мне дверь, чуть покраснел скулами от простоты домашнего костюма — хотя халат поверх фланелевой пижамы, по мне, верх асексуальности и приличия — и поспешно пропустил меня в квартиру.
Громкое слово квартира. Мансарда натуральная.
— Чем обязан позднему визиту? — поинтересовался капитан после обязательных приветствий.
Только вчера он сбивался с ног, распределяя найденные тела по свежести. После общего подсчета самые старые пришлось похоронить. Сбледнувшие рыбаки и полицейские трудились бок о бок с гробовщиками, упаковывая в последний путь двадцать несчастных одновременно. Зажимая платком лицо, я осмотрела их всех, чисто визуально, без сканирования. Если бы еще и дар применила, точно бы свалилась в обморок. И так держалась на чистом упрямстве.
