Нас проводили в одну из лож на верхнем этаже, чтобы видно было все, а нас не трогали.
— Я вас оставлю. У меня выступление через десять минут, — мило улыбнулась я. Наирин вскинулась, отвлекаясь от зачарованного разглядывания дамы в вуали и шляпке, но с голыми ногами до колена. Верх неприличия, ага. Аристократки, пользуясь безнаказанностью инкогнито, отрывались как могли.
Ясно, что позволить себе такие вольности могли либо вдовы, либо почтенные леди в возрасте. Дама скорее относилась к первым, ибо ножки были еще очень даже ничего.
— Какое выступление? Ты поешь? — наивно поинтересовалась сестра. Я хмыкнула, мой жених покраснел.
— Петь будут другие. Я буду танцевать. А ты мне поможешь.
— Как? — удивилась Наирин. Бродерик тоже удивился и уставился на меня поверх ее головы. Притащила невинную овечку в казино и совращать собираешься, говорил его взгляд.
— С тебя иллюзии, — подмигнула я, разворачиваясь на выход.
— Какие? — растерянно переспросила принцесса, провожая меня потерянным взглядом. Я небрежно отмахнулась.
— Да любые.
Мне нужно было раскачать сестру. Вывести ее из равновесия, заставить самостоятельно принимать решения. Пусть и такие смехотворные, вроде какую иллюзию показать зрителям. Пусть почувствует власть… Над собственной жизнью для начала. Из человека, который привык подчиняться и не иметь своего мнения, не получится хороший правитель.
А я на трон не хотела категорически.
— Ты уверена, что снова хочешь на сцену? — прошептал Бродерик, провожая меня к выходу из ложи. Я оглянулась на Наирин, сосредоточенно изучавшую сцену, и быстро поцеловала капитана в губы.
— Всего один номер. И мне понадобится и твоя помощь тоже.
Установить шест при наличии мага воздуха довольно просто. Бродерик просто зафиксировал его каким-то хитрым приемчиком. Надеюсь, когда представление начнётся, он его от неожиданности не выпустит.
— Это мир мужчин… — лениво, вызывающе, в полной тишине вывела Шада первую строчку песни. Слова Джеймса Брауна на удивление просто зарифмовались на местном языке.
Он не так уж сильно отличался от привычного мне английского, особенно если не задумываться. Память принцессы дополняла фразы, переиначивая их там, где терялся ритм.
— Это мир мужчин… — поддержали хрипловатый голос алойки гитара и флейта. Последней, конечно, до саксофона как до луны по выразительности, но, увы, что есть, с тем и работаем.
— Но он бы не был, просто сгинул, без женщины… — томно протянула певица, и наконец включился софит, пробивая густой туман.
