Королева всплеснула руками:
— Так речь же шла о твоей безопасности, дорогая! Никто не должен был знать, где ты, а если бы эти противные заговорщики нашли тебя, кто знает, что бы с тобой сделали!
Отец зря делал из-за стола страшные глаза. Аннора намеков не понимала, бесхитростно выкладывая известную ей истину. Я перевела испытующий взгляд на короля.
— Чтобы было ясно сразу, я не собираюсь выяснять отношения. Что сделано, то сделано, а зачем — это уже второй вопрос. Версия с заговорщиками ничуть не хуже любой другой.
Кажется, я достаточно ясно дала понять, что ни в какие высшие блага, ради которых меня услали, не верю. И Ластер это осознал. Взгляд из досадливого стал расчетливо-холодным. С таким он, наверное, министров распекает. Из ранга «баба-дура» меня, кажется, только что повысили до «достойного противника».
Ластер помолчал.
— Увы, ты права. Что сделано, то сделано. Зато теперь мы вместе и можем наверстать годы, украденные у нас заговорщиками! — с фальшивым энтузиазмом возвестил король.
Я с трудом сдержалась и не поморщилась. — Будешь жить с нами во дворце, рядом с сестрой. Если захочешь, так и быть, заканчивай целительский. Домашний лекарь никогда не помешает. Заодно расскажешь магистру Оффалу, как ты умудрилась излечиться: он утверждал, что заболевание пожизненное.
Да, прямо побежала и рассказала сразу. Я задумчиво притопнула ногой. Все звучало слишком заманчиво и завлекательно, чтобы быть правдой.
— А заодно сможешь выйти замуж за принца! — радостно озвучила основную причину королева.
Король шикнул на неё, но было поздно.
Ясно все с ними.
— Какого именно принца? — уточнила на всякий случай. Хотя и без того догадывалась. В пределах досягаемости имелся только один претендент.
— Релии, разумеется, — со снисхождением к женским куцым мозгам пояснил король. — Ранджит будет счастлив назвать тебя своей женой.
Что-то я сомневаюсь.
— У меня вообще-то жених официальный есть, — напомнила я: вдруг разведка плохо работает.
— Так с женихом и случиться что может.
Я злобно прищурилась. Угрожать они ещё будут.
— Только попробуйте, — я уставилась прямо в глаза королю, наплевав на все правила этикета. Сейчас разговаривали не дочь и отец, и даже не король и подданная. Два полноправных представителя правящей семьи испытывали друг друга на прочность, и Махони-старший отвёл глаза первым.
— Вконец обнаглела, — пробормотал король. — Ну, ты меня вынудила.
