Последние не только для отваров: травница весьма уважала грибные супы, да и вообще неплохая белковая прибавка к рациону. Я с ней в этом вопросе была полностью солидарна, к тому же, упражнения, наклоны и приседания помогали тренировать ногу, а тяжелая корзинка и мелкая моторика с ножом — попеременно — руку.
Зато к вечеру все тело гудело так, что не разогнуться.
Постоянные тренировки и использование резерва сделали своё дело. Я уже почти не задумываясь ощущала степень наполненности и яркости шара в груди и ювелирно отмеряла порции магии для заклинаний.
Сейчас резерв был практически полон. Операции я закончила еще на прошлой неделе, и, как заметила мать-настоятельница, — чтоб ее глазастость повылазила! — выглядела уже почти нормально. Теперь главное — продолжать тренировки, и постепенно отвыкать от привычки волочить ногу и прижимать руку под грудью. Со здоровыми конечностями это выглядело вдвойне странно.
Хилли прижалась к моему боку теснее, подсознательно ища тепла.
Одеяло, выданное пансионом, только теоретически называлось шерстяным: в нем было столько дыр и заплаток, что скорее его следовало назвать кружевным.
И грело оно соответствующе. Дополнительных вещей нам не выдавали, будь то одежда или предметы обихода, так что приходилось все годы обучения терпеть, мерзнуть и закаляться.
Ну, хоть платья меняли в соответствии с ростом. Но то, скорее, из соображений приличия: выше щиколотки юбки не положены как леди, так и — тем более! — монашкам. Обувь выдавали неохотно, и размера на два больше, чем нужно.
На вырост. Так что за эти десять лет у меня сменилось всего три пары. Нынешняя мне уже поджимала пальцы — надеюсь, в ближайшее время выдадут новую. Хорошо хоть зимы в Рионе не холодные и короткие. Даже снег бывает редко, а так — около двух-трёх днем, а по ночам подмораживает до инея. Так что одной парой вполне можно обойтись круглый год, только носки потеплее.
Повертевшись и так и эдак, я поняла, что мне нужно в туалет. Вставать в негостеприимный холод не хотелось, но и заснуть так не получалось.
Пошарив рукой, я нащупала вязаную шаль — очередной дар Брай. Хоть и поизносившаяся порядком, она отлично грела, уж точно лучше одеял. Жаль, что узенькая, всего сантиметров тридцать в ширину, почти шарфик, а то я ей бы и укрывалась.
Замотавшись в шаль по самые уши, я выползла в холодный и темный коридор. Не, я так далеко не уйду. Все же надо свечку зажечь. Вернувшись в комнату, я взяла с тумбочки подсвечник и, крадучись, снова вышла.
