Похоже, Ригна все же написала королю о чудесном исцелении.
А письмо настоятельницы с радостной вестью о моем выздоровлении наверняка не всех во дворце обрадовало. И первыми кандидатами в заказчики, что пришли мне в голову, были, собственно, мои родители. Сестра вряд ли в шестнадцать лет готова нанять убийцу, чтобы избавиться от соперницы в борьбе за престол.
Хотя не исключаю и такую вероятность.
Я не в курсе тонкостей политической ситуации в мире и столице. Газеты конечно давали представление о новинках в мире моды или законодательства, но все эти подводные течения и стремнины дворцовой жизни оставались в тени.
Визиты богато одетой пары в детскую вспоминались смутно, одно письмо в год с подарком и подачкой тоже не говорит о такой уж всепоглощающей любви. Они даже не приехали ни разу. А учитывая положение ущербных в местном обществе, мое выздоровление могло их и не порадовать.
Главная задача принцессы — удачно и выгодно выйти замуж. А кто возьмёт в жены бывшую калеку? Толку от меня не будет, а слухи пойдут.
Пока что мое существование не то чтобы секрет — все делают вид, что меня нет и не было, как местные ученицы. Если бы я тихо ушла в монастырь, все вздохнули бы с облегчением: набожная принцесса куда лучше инвалида.
А если я буду всем мозолить глаза? Так и у сестры могут быть проблемы с замужеством: кто захочет в жены девушку из семьи с подпорченным здоровьем? А значит, не будет наследников, или ее муж начнёт диктовать условия королевской семье.
Настоятельница ведь точно не писала им о проснувшейся магии.
Даже не знаю, к добру ли, что я утаила эту часть моего чудесного исцеления… Может, калека-маг пришёлся бы моим родителям больше по сердцу?
И Хилли была бы жива.
Но кто же знал, что Ригна все же напишет в столицу, несмотря на мою просьбу?!
А вполне возможно, это и не родители вовсе. Тогда кому и чем я помешала?
После первоначального ступора на меня напала жажда бурной деятельности. Адреналин с запозданием подействовал.
Вовремя.
Мне пора срочно делать ноги.
Сначала нужно собрать вещи.
Причём не мои, а Хилли.
Прости, милая: мне придется притвориться тобой.
Если я хочу жить, никто не должен узнать, что покушение не удалось.
Я сбегала к ней в комнату, стараясь ступать бесшумно. Теперь, с вылеченной левой стороной, это получалось куда лучше. Келья Хилли располагалась чуть дальше по коридору, через две двери, и не запиралась — так же, как и моя. Я прикрыла за собой дверь и оглядела зеркальное отражение собственной комнатушки.
