— Это кто здесь мою девочку обижает? — раздался недовольный женский голос, и позади амбалов показалась дама средних лет, закутанная в ажурную шерстяную шаль наподобие оренбургских. — Герберт, ты ли это? Что руки распускаешь, хочешь, чтобы тебя к нам в заведение пускать перестали?
— Она ваша, что ли? — пробурчал громила, отступая. Это чья же я, что он так перепугался? Кричать, что я ничья и своя собственная, я не спешила. Пусть сначала бугаи уберутся куда подальше. — На ней же не написано, откуда мне знать?
— Ты стоишь в двух шагах от наших задних дверей.
Чья она, как ты думаешь? — женщина грозно подбоченилась. Мужики чуть ли не с поклонами поспешно покинули переулок. Я тоже попыталась убраться куда подальше, но была остановлена окриком:
— Куда?!
— Да я пойду, наверное. Спасибо, что помогли, весьма мило с вашей стороны, но мне пора, — протараторила я, пятясь к выходу из тупика.
— Куда пойдёшь, глупая? До следующей шайки? Жить надоело? — фыркнула женщина, разворачиваясь и открывая неприметную дверь.
Изнутри соблазнительно потянуло свежим хлебом и теплом. Я невольно сделала шаг вперед, потом вспомнила про мышеловку и бесплатный сыр и остановилась.
— Пошли. Накормлю, погреешься… — женщина шагнула в проем, обрисовываясь силуэтом на светлом фоне. Довольно-таки зловещим.
— А потом что? — я подозрительно прищурилась. Свет бил в глаза, мешая рассмотреть интерьер за дверью, но что там может быть, кроме кухни? Не пыточная же.
— А потом поговорим, — дверь начала закрываться, отрезая меня от света и тепла.
Ну уж нет. Бесславно сдохнуть на улице от холода и побоев я не собиралась. Что бы там ни было, за дверью, русскую женщину ничем не напугаешь.
Я решительно шагнула через порог.
Сразу за дверью оказался коридор. Но первый же поворот все-таки привёл нас на кухню. Из приоткрытой духовки тянуло сдобой, а в старомодной печи горел уютный огонь.
За столом сидели и о чем-то болтали две девицы. При виде нас они дружно подскочили, чуть не расплескав содержимое чашек, присели в неуклюжем книксене и убежали.
— Вот клуши, — беззлобно ругнулась женщина, ставя чашки в корыто, где уже громоздилась целая гора посуды.
В углу я заметила холодильник. Громоздкая и громко гудящая штука работала на только начинающем набирать обороты в этом мире электричестве и, как я знала по пансиону, стоила немалых денег. Хорошо живут в этом доме."
"Лампы тоже были привычные, — накаливания — только очень тусклые. Не тянет турбина такое количество приборов.
