Слегка осоловев от неожиданно обильной еды, я послушно поплелась следом.
За окнами окончательно стемнело. Даже если бы я сейчас ломанулась на выход, и меня вдруг чудом выпустили, куда я пойду ночью? Точно недалеко.
Судя по тому, что встреченные нами по дороге девушки только просыпались, мне повезло попасть в местный бордель. При виде Лалики они ойкали, вжимались в стену и шарахались кто куда. Уважают тут маман, я вижу.
Кабинет главы борделя на фоне дома поражал роскошью. Тут и плотные гардины с декоративными складками и оборками, и мягкая, обитая бархатом мебель, хоть и чуть потертая, но еще вполне достойного вида.
Лалика открыла шкафчик над письменным столом, достала два бокала и щедро плеснула в оба темно-золотистой жидкости.
— Пей. Да садись — в ногах правды нет.
Я послушно села и выпила содержимое бокала залпом. Не так уж его там и много было, полтора глотка.
Коньяк обжег не привычное к спиртному горло. Я закашлялась, носом оценив изысканный дубовый букет с нотками шоколада. Лет десять выдержки точно есть.
Неплохо живут в местных борделях.
— Ты хоть знаешь, где ты сейчас, милая? — Лалика смотрела на меня с нескрываемым сочувствием. Которое, скорее всего, не помешает ей употребить меня, как ей вздумается. Иллюзий я не питала.
Я молча хлопала глазами, изображая деревенскую дурочку.
— Это самый лучший бордель левого берега. Ты хоть знаешь, что такое бордель? — я продолжала молчать и выжидательно смотреть на мадам, так что она сама и продолжила: — Здесь женщины продают себя мужчинам за деньги.
И с этого дня то же самое будешь делать ты.
Не знаю, что мне полагалось сделать по ее мнению. Устроить истерику, упасть в обморок? У меня были другие поводы переживать. Ну, бордель и бордель.
— А если я откажусь? — процедила я. Как бы убедить Лалику подлить мне еще коньячку? Он бы не помешал.
— Все равно будешь, — пожала плечами мадам. — Многие клиенты любят сопротивление. А если ты еще и девственница, заработаешь больше первые пару недель.
Побуду девственницей пару недель? Мило.
Но как-то не хочется.
Лалика припечатала по столу ладонями и поднялась, давая понять, что аудиенция окончена. Двери позади меня распахнулись, пропуская двоих мордоворотов ростом под потолок. Мясистые ручищи в обхвате запястья были, наверное, с мое бедро.
— Идти тебе все равно некуда. Еда три раза в день, ночью не больше пяти клиентов. По сравнению с другими домами терпимости у нас просто райские условия, цени. Сегодня отдохнёшь, отмоешься, завтра вечером приступишь.
