Мики приподнимает покрывало и, улыбаясь, перекатывается на бок, потом берет мою здоровую руку и опускает себе под грудь. Я расправляю ладонь и пытаюсь удержать дыхание ровным.
Забавно, но пока я чувствую, как его быстрое, как у зайца, сердцебиение замедляется, мое собственное сердце продолжает стучать как трещотка, и чем больше я размышляю об этом, осознавая, что и Мики наверняка его чувствует, тем сильней оно разгоняется.
– Расслабься, – шепчет он. – Правда ведь, так очень приятно?
Но я не могу расслабиться.
Но чем бы оно ни было и кем бы ни были мы, это больше, чем я когда-либо надеялся обрести с другим человеком. И совсем не похоже на то, что было у меня с Дашиэлем.
Я зарываюсь лицом в Микины шелковистые волосы и подавляю дрожь, когда он начинает поглаживать под рукавом мою руку. Наконец он заговаривает – очень медленно, и мне становится ясно, что он тщательно подбирает слова.
– Ты не думаешь, что Дашиэль мог знать Кукольника немного лучше, чем говорил тебе? По статистике в половине случаев убийство совершают знакомые жертвы.
– Я когда-то был знаком с одним адвокатом, – отвечает он тихо, ерзая в колыбели моих объятий. – Обними меня крепче.
– Дашиэль не знался с акулами. Он просто предупреждал меня насчет них, – говорю я.
– Значит, ты думаешь, он не знал, что ему угрожает опасность?
Дашиэль считал, что на улицах опасности в той или иной степени подвергаются все. И он был прав.
Но Дашиэль был счастлив, когда я в последний раз его видел. Он снял новую комнату в хорошем доме.
– Он просто любил поговорить. – Я делаю долгий вдох, зная, что в боли внутри виновато не только плечо.
– Наверное, тебя тянет к людям, которые любят поговорить, – шепчет Мики.
