Может, зеленые или голубые. Он не прячет их за мейкапом, а кожа у него чистая и свежая, как вода. Он выглядит маленьким. По-настоящему маленьким.
Не отводя от мальчика глаз, я тоже опускаюсь на тротуар. Но не рядом, а в паре шагов, чтобы не испугать.
Человек уже в нескольких метрах. Когда он пропускает шаг, у меня не остается сомнений, что он собирается подойти. Я не смотрю на него. Притворяюсь, будто бы его не заметил, будто не составляю наспех его описание в голове, которое мне, пока оно не забылось, надо вскорости записать.
Человек снова начинает идти. Минует нас, и я, повернув голову, смотрю ему вслед. Может, он просто рыба. Может быть…
До сих пор я охотился только на тех акул, о которых рассказывал Дашиэль, но, быть может, на сей раз я впервые приметил свою.
Взгляд мальчика следует за моим, и происходит странная вещь – когда он видит, что человек уходит, его пробирает дрожь. Совсем как меня – тоже так, словно преодолеть ее он не может.
Я делаю большой глоток воздуха и сразу, закашлявшись, выдыхаю – такой он холодный.
Мальчик снова опускает голову между коленей, словно притворяясь, что меня рядом нет.
Положив бумажный пакет на колени, я достаю блокнот, чтобы набросать описание этой акулы (или же не акулы). Закончив и спрятав блокнот, я оглядываюсь, не вполне понимая, что следует делать дальше. Обычно я не подхожу к людям – незачем. Что мне сделать? Встать и уйти?
Я открываю пакет и откусываю еще кусок булки. Мальчик поворачивает голову, смотрит на меня из-под рук.
Не успев даже подумать, я разламываю булку напополам и протягиваю половину в пакете ему.
На его лице появляется смесь самых разных эмоций. Больше всего, как мне кажется, замешательства. Быть может, его смущает мое лицо, хотя ни отвращения, ни ужаса или шока, ни малейшего любопытства, как некоторые и особенно дети, он не выказывает. Против любопытства я больше не возражаю. В любопытстве нет злости, это просто реакция на разнообразие мира, где живут разные люди, и в том числе – такие, как я.
Он пожевывает губу, потом протягивает руку к пакету. Хмуря брови, долго смотрит на булку. С его рукава на дорогу срываются капли воды. Я бросаю взгляд на свой промокший рукав.
– Остынет, – говорю я вполголоса. Показываю, чтоб он ел, потом за один присест проглатываю остатки своей половины.
