Лисы (ЛП)

Я надеялся, что застану здесь Майло. Я давно не видел его, но из-под его двери не выбивается свет, и там слишком тихо – я бы услышал, если б он спал. Надо перед уходом оставить Майло записку.

Я осторожно пробираюсь по расколотой плитке к себе в душевую.

Дверь, как и была, стоит нараспашку. Пока все настолько нетронуто, что я ожидаю увидеть свою нору ровно в том состоянии, в котором она была, когда вчера мы уехали с парамедиками. Однако, привыкнув к мраку, я вижу, что мои ожидания не оправдались. У меня падает сердце.

На полу валяется разорванная одежда, а половина моих склянок с цветочной водой разбиты. Разрушения небольшие, но то тут, то там они есть.

К счастью дорогой на вид Микин портфель с косметикой лежит, целый и невредимый, около ванны. Мой рюкзак с запчастями тоже.

Затаив дыхание и прижимаясь к стене, я как можно тише протискиваюсь в душевую. Но все-таки недостаточно тихо.

За каждым моим движением следят три пары глаз. Стоит мне осознать это, и я застываю. С руками, распластанными на кафеле за спиной, я оседаю вниз.

В моем гнезде из покрывал свернулись в клубок три лисы. Мать и двое щенят. Я уверен, это те самые лисы, которым я оставлял еду. Все припасы, оставленные мной в душевой, или съедены, или унесены в гнездо к ним.

Через минуту щенята решают, что я не представляю угрозы, опускают мордочки вниз и закрывают глаза. За мной продолжает следить только мать, а я продолжаю смотреть на нее. У нее такая яркая шкурка, что я различаю ее цвет даже сквозь полумрак. Я заворожен, парализован, мое сердце возбужденно стучит.

У лис острый слух – чудо, что я до сих пор ее не спугнул, – и она не выглядит так, словно готовится к драке. Если не трогать щенят, она вряд ли на меня нападет. Наверное, она понимает, что я скоро уйду.

Есть своего рода поэзия в том, чтобы оставить ей свою старую жизнь, если вспомнить, что моя нынешняя жизнь тоже началась с лис.

У меня нет воспоминаний о том, что случилось. Когда мне было одиннадцать или двенадцать, мой соцработник показала мне вырезку из газеты.

Всего несколько слов, даже без заголовка – новость была не настолько важной.

Я. Мне тогда было около года. Дом, из которого меня унесли, был местным сквотом. Найти моих родителей так и не удалось, но я знаю, что был кому-то хотя бы отчасти небезразличен, раз о моем исчезновении сообщили в полицию.

Кем они были и кем являюсь я сам, я никогда не узнаю, но это неважно – прошлое осталось далеко позади. Если я и думаю о нем, то нечасто. Настоящее – вот, что имеет значение.