Может ли жизнь измеряться в сердцебиениях? Вдруг, чем быстрей колотится сердце, тем меньше тебе остается жить? Может, Мики вреден для моего здоровья. Если так, то за полчаса рядом с ним моя жизнь укоротилась на несколько лет. Странно, но я совсем не хочу их вернуть.
Пока мы переходим оживленную улицу, Микки болтает о лондонских автобусах и о том, что они ассоциируются у него с «Гарри Поттером».
Я слушаю его так увлеченно и так стараюсь шагать с ним в ногу, что чуть было не пропускаю наш поворот. Чтобы избежать толпы, я веду Мики коротким путем через боковые улочки и переулки.
Как только мы сворачиваем, нас окружает полумрак тесного переулка, а уличный шум постепенно исчезает вдали. Я в целом уверен, что в тени никто не маячит, но Мики, затихнув, начинает через каждые несколько шагов оглядываться по сторонам. Он пугается каждого шороха, а если и заговаривает, то шепотом, что заставляет меня задуматься, давно ли он занимается на улицах тем самым, чем занимается. Просто чем дольше ты там находишься, тем меньше замечаешь свою настороженность.
Это не плохо, но Мики не выглядит так, словно пробыл на улице всю свою жизнь. Я не хочу, чтобы он стал таким существом. Как не хотел, чтобы это произошло с Дашиэлем. В Мики еще осталась приятная легкость. Какая-то доверчивость, что ли. Но эту легкость легко потерять. Свою я, наверное, потерял уже очень давно.
Где-то все лает и лает собака.
Переулок выводит нас к улице пооживленнее с приятным на вид турецким кафе на углу, откуда распространяется божественный запах.
К моему облегчению настроение Мики почти немедленно проясняется.
Я принимаю решение идти дальше по этой улице и не сворачивать в следующий переулок. Разница в расстоянии получится незначительной.
Мики заворожено разглядывает здания по сторонам и болтает о том, как ему нравится причудливость Лондона.
Чем больше он разговаривает, тем комфортней я себя ощущаю. Настолько, что когда Мики замолкает, чтобы перевести дух, я озвучиваю мысль, которую от самого кафе несу в голове.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что я как с луны свалился?
На миллисекунду он удивленно распахивает глаза, а после улыбается мне с таким же сумасшедшим заговорщицким выражением на лице как в тот раз, когда он спрашивал меня об охотнике на акул.
