Когда я оглядываюсь на нее, у меня в груди становится больно.
Я хотел задать этот вопрос уже десять минут, но мне было страшно. Я помню, Донна сказала, что он «грозится сделать какую-то глупость», но мне очень нужно, чтобы они сказали, нет ли у них подозрений, что он пропал.
Вместо ответа Винни передает мне свой сотовый. Потом нажимает на кнопку и жестом показывает, чтобы я слушал. Это сообщение с автоответчика.
– Прослушай их все, – говорит она, проводя рукавом по глазам.
Я слушаю, хотя едва понимаю всхлипывающий голос, оставляющий сообщение.
Я возвращаю Винни ее телефон.
– Ему семнадцать. Совсем ребенок еще. Несколько недель назад что-то случилось, и он отказался рассказывать, что. Он столько дней не поднимался с постели… Я оставалась с ним, заходила все время туда, где он живет, чтобы его проведать… Я думала, ему становится лучше.
Донна замечает у ворот парка компанию девчонок. Винни показывает им телефон. Должно быть, у нее есть его фотография.
Они качают головами.
Мы уходим вглубь парка. Мне холодно, и я заметно трясусь. Наверное, мне в кровь проникла речная вода, и сейчас она превращается в лед.
Винни замечает какого-то мальчишку, который сидит в одиночестве на скамье.
Он безразлично пожимает плечами.
В момент, когда Винни засовывает телефон обратно в карман, я мельком вижу экран. И все оставшееся внутри меня тепло исчезает.
– Как его зовут? – спрашиваю я дрогнувшим голосом.
– Джек. Разве я не сказала?
Джек. Мальчик с пепельными волосами. Друг Мики.
– Можно взять у тебя телефон? – тихо обращаюсь я к Донне. Ощущение неотложности настолько ужасное, что мне никак не удается унять дрожь в руках.
Она без вопросов протягивает мне телефон.
Я говорю себе, что в этом нет ничего необычного. Если он на работе, то не ответит. Если на телефоне выключен звук, он не услышит звонка. Это необязательно значит что-то плохое. Но перестать беспокоиться я уже не могу. Джек – его близкий друг. У них «иногда» есть отношения.
Я отдаю телефон Донне. Боль в груди с каждой секундой становится хуже.
