Его босые ступни стоят в водосточной канавке, где вода хоть еще и течет, но по краям уже образуются льдинки.
В призрачном свете фонаря судить сложно, но я подозреваю, что ступни и кисти рук у него совсем синие.
– Мики? – повторяю я.
Сделав глубокий вдох, я голой рукой смахиваю с его спины снег. Чувствую, как от моего прикосновения его встряхивает, и накрываю своим свитером его спину и плечи. Хорошо, что мой свитер такой широкий.
– Мики, это я. Это Данни. Все хорошо. Я о тебе позабочусь. Сейчас я отведу тебя куда-нибудь в теплое место, – обещаю я мягко, хотя мой голос дрожит.
Нам надо идти, пусть я и понятия не имею, куда.
Это так глупо, но в первую секунду мне боязно взяться за него должным образом. Я еще никогда не притрагивался к кому-то полностью голому. Закусив губу, я обхватываю его и пытаюсь поднять. Это не просто, потому что Мики не помогает мне. Я не знаю, отчего он в полубессознательном состоянии – от холода или по какой-то другой причине, – но он совсем не в себе. Травмированное плечо болит от усилий сдвинуть его, но мне все равно.
Наконец у меня получается поднять его на ноги. Я прислоняю его к фонарному столбу рядом с нами и, чтобы он не рухнул на землю, прижимаю к его груди руку. Вряд ли я смогу унести его на себе хоть сколько-нибудь далеко, но если у него отказывают ноги даже в таком положении, то другого выхода у меня, похоже, не будет.
Я оглядываюсь, думая, не позвать ли на помощь. Может, просто начать кричать и надеяться, что кто-нибудь подойдет?
Мои зубы стучат, руки трясутся. Тонкая футболка, которая на мне, промокла насквозь.
Мики не может сосредоточиться на моей просьбе. Он щурится, задрав лицо вверх. Потом поднимает руку, и я не знаю, что это значит. Хочет он мне помочь или нет. Он словно не может контролировать свое тело. Если б не холод, я бы решил, что он вдребезги пьян. Спиртным от него, впрочем, не пахнет, хотя запах мог смыть падающий снег.
В конце концов, я позволяю ему соскользнуть на землю, потом отдираю с плеча скотч, чтобы можно было грубо натянуть ему на голову свитер. Мне жаль, что я не могу быть с ним бережней, но я просто хочу побыстрее прикрыть его наготу.
После этого просунуть в рукава его руки становится много проще.
