– Я бы хотел быть, как ты.
Такие вещи люди говорят просто так, не вкладывая особого смысла. Как он может на самом деле хотеть быть, как я?
– …скоро и мне будет негде жить.
Я поднимаю лицо. Мики еще говорит, а я не слушал его.
– Почему ты не можешь остаться в этой квартире?
– Она оплачена только до конца месяца. А на следующий у меня денег нет. Хочешь верь, хочешь нет, но проститутка из меня так себе… некоторым хочется больше, чем ртом или рукой, а я просто боюсь.
Я не хочу, чтобы он мне это рассказывал.
– Ты можешь устроиться на какую-нибудь работу. Не на улице, но, например, делать где-нибудь макияж, – говорю я с надеждой.
Он крутит головой, и ему на лицо падают пряди золотистых волос. Его плечи вздрагивают. Я не могу понять, смеется он или плачет.
– Я здесь нелегально, – шепчет он. – Ни визы нет, ничего. И как выяснилось, врать на собеседованиях у меня тоже получается плохо.
Я вспоминаю, как мы лежали на траве под «Лондонским глазом», а он рассказывал мне о том, как, приехав сюда, пытался найти работу гримера.
– Тебе надо поспать, – говорю я, когда мы допиваем наш чай. Я думаю, не зайти ли перед возвращением в нору в больницу. Не знаю, почему, но я чувствую, что обязан проведать Дитера. Я теперь, вероятно, чувствую ответственность за него. Вот ирония-то – ведь он, наверное, до сих пор меня ненавидит.
Мики вымотан. Под глазами у него – чернота, будто пятна размазанного угля.
– Полежи со мной немного, – просит он, удерживая мой взгляд.
– Мне нужно идти, – говорю я, но не встаю.
Сквозь тонкие стены слышна ритмичная, как сердцебиение, музыка. Люди смеются, болтают.
Мики тянет меня за рукав и падает на спину на кровать. Его ступни еще синеватые. Я провожу по ним кончиками пальцев. Хочу взять их в ладони и подышать на них теплым воздухом, но, естественно, не могу и говорю просто:
– Скоро согреюсь, – улыбается он.
Когда я не двигаюсь с места, Мики ловит меня за запястье и мягко тянет к себе.
– Если хочешь, скажи, чтобы я отвалил, – шепчет он.
Я чуть не фыркаю. Но сдерживаюсь и, покачав головой, позволяю ему утянуть себя на кровать.
Выражение его лица такое искреннее и открытое, что я ощущаю себя прозрачным, будто стекло.
