Ты преклоняешь голову в самом безопасном месте, какое только можешь найти. Я просто рад, что он спит не на улице, как спал раньше Дитрих.
Внутри мы оказываемся в узеньком коридоре с рядами дверей на каждой из стен. Здесь пахнет застарелым табачным дымом и подгнившими овощами, и еще немного лимонным тальком.
В конце коридора видна ведущая к лестнице тяжелая дверь пожарного выхода. Мики щелкает выключателем, но лампочка перегорела, и мы преодолеваем первый пролет в жутковатом, как в фильмах ужасов, полумраке. Я стараюсь не создавать шума и потому слышу впереди только шепот его шагов по бетону.
Пока Мики нажимает на своей двери кнопки, я оглядываюсь по сторонам. В тусклом желтоватом свете все кажется грязным. Если б окна в концах коридора не были заколочены, тут, наверное, было бы намного светлее.
– Эй. – Моей руки касается рука Мики, и я кое-как умудряюсь не отпрыгнуть назад. – Заходи. – Неуверенно улыбаясь, он наклоняет голову в сторону дверного проема.
Какими бы ни были мои ожидания, я вижу перед собой совершенно другое. Несмотря на убожество этого места, обстановка в комнате Мики… приятная. Или, скорей, лаконичная, хотя это может значить лишь то, что ему нечем заполнить пространство. Сквозь голое, без занавесок, окно льется утренний свет, холодный и яркий, и мои глаза обводят узоры, которые он рисует на ничем не украшенных стенах.
Мики наблюдает за мной, пока я осматриваюсь.
Мне хочется узнать о нем больше, но подсказок тут практически нет.
Сделав глубокий вдох, я огибаю большую, аккуратно заправленную кровать и, чтобы Мики не узнал, как взволнованно колотится мое сердце, останавливаюсь спиной к нему возле окна. Хотя воздух в комнате немного затхлый, здесь отчетливо пахнет им: его потом и кожей.
– Налить тебе чаю? – мягко спрашивает Мики.
На простом черном комоде около двери стоит чайник и несколько кружек.
