Руководитель абвера понимал, что судьба предоставила ему еще один шанс уничтожить Сталина, и упускать этой возможности он не желал. Но вопрос был важный, одной службой – абвер, – без подключения других структур, не обойтись, а следовательно, нужно было добиться одобрения фюрера.
Взвесив все доводы «за» и «против», Вильгельм Канарис распорядился, чтобы к подъезду подогнали его автомобиль.
* * *Два месяца назад Гитлер покинул замок «Бергхоф» – невероятно живописное местечко, расположенное в самом сердце Альп, неподалеку от Зальцбурга, откуда последние несколько месяцев проводилось руководство войсками, – и перебрался в Восточную Пруссию в «Вольфшанце».
Внешне распорядок дня Адольфа Гитлера не поменялся и оставался точно таким же, каковым был в «Бергхофе». Проспав до полудня, он вызвал к себе Теодора Мореля, личного врача, находившегося при нем с сорок первого года, чтобы тот сделал ему возбуждающий укол. Именно с него и начинался рабочий день, после чего фюрер удалялся в свой кабинет, где просматривал поступившие сводки и документы.
Здесь же нередко завтракал.
Неожиданно, прервав обычный распорядок дня, в его кабинет вошел Мартин Борман.
– Мой фюрер, мы подправили все киноленты, не желаете взглянуть?
Адольф Гитлер недоуменно посмотрел на секретаря. Через секунду его лицо прояснилось. Просматривая отснятую кинохронику последних дней, он отметил, что лица солдат вермахта выглядят усталыми, и потребовал заменить их на кадры сорок первого года. А кадры, где были запечатлены разбитые немецкие танки и показаны отступающие немецкие войска, следовало вырезать! Хроника не должна носить пораженческое настроение, наоборот, она обязана подбадривать солдат на новые победы.
– Сегодня вечером посмотрим вместе, – пообещал Гитлер. Пододвинув листок бумаги, сказал: – Я тут немного исправил текст кинохроники. В следующий раз мне бы хотелось смотреть хронику без озвучки, – строго посмотрел Гитлер на секретаря. – Потом, на последней кинохронике я выгляжу сгорбленным и усталым, как какой-то старик… Эти фрагменты нужно уничтожить.
Наш народ не поймет, если его фюрер будет выглядеть столь жалким."
"– Все исправим, мой фюрер, – забрал Борман отпечатанные листки.
– И вот еще что, – попридержал Адольф Гитлер уже было собиравшегося выйти Бормана. – Ева мне сказала, что нам катастрофически не хватает работниц, для ведения хозяйства нужно еще восемь девушек. Они должны были прибыть в ближайшие дни, но почему-то задерживаются.
– Полагаю, что все дело в тотальной мобилизации.
