Увидев вышедшего во двор Серова, сказал:
– Вот товарищ Сталин отдохнет, а у нас уже щи со свежей капустой готовы.
– Все так, – поддержал Ефимова комиссар второго ранга. – Товарищ Сталин может попросить чай после дороги.
– А он уже готов, – показал Ефимов на зеленый чайник, стоявший на табурете. – Я его пока в сторону отставил, если товарищ Сталин пожелает чаю, так мне только его немного подогреть.
Где-то за околицей слышался голос наркома товарища Берии, отдававшего распоряжения.
Охрана уже оцепила дом в плотное кольцо. Несколько человек, одетых в гражданскую одежду, вошли во двор, рассредоточились по огороду, встали у плетней, двое у входа, трое затаились в кустах смородины.
– Сделайте так, чтобы вас не было видно, – предупредил Серов. – Товарищ Сталин не любит, когда рядом охрана. Вам все понятно? – строго спросил он у старшего.
– Так точно, товарищ комиссар второго ранга!
Щи закипали, запахло вареными овощами, мясом.
Стараясь не растоптать разросшийся укроп, Ефимов нарвал несколько свежих листочков, потом сорвал мясистые стрелки лука и аккуратно нарезал их на широкой доске.
Было видно, что хозяйничать ему не впервой. Зелень, разложенную на доске, нарезал сноровисто и очень красиво, после чего смахнул ее всю в закипевшее варево.
– Сметаны только не захватили, – посетовал Ефимов. – Я тут поспрашивал у соседей, так нет ни у кого. А щи без сметаны, это уже не то, – неодобрительно покачал он головой.
Чувствовалось, что начальнику отделения по хозяйству хотелось попотчевать Верховного добрым варевом.
– Ничего, – успокоил Иван Серов, – мяса много, куски хорошие, за версту чувствуется, что очень вкусно.
Ефимов улыбнулся. Похвала комиссара второго ранга была приятна.
Вдруг за спиной в нескольких шагах треснула ветка. От неожиданности обернулись оба. Через огород, аккуратно обходя грядки, к ним шел Иосиф Виссарионович.
– Чувствую, дымом потягивает, – сказал Сталин. – Что вы тут делаете?
– Варим ужин, товарищ Сталин, – бодро отозвался Ефимов. – Щи! А еще есть чай.
Верховный подошел к печи, уже полыхавшей жаром, приподнял крышку кастрюли и заглянул вовнутрь; одобрительно хмыкнул."
"– Ага, вижу… похлебка, – сказал Иосиф Сталин. – Я ее не буду, поешьте сами, а вот чайку с удовольствием попью.
Неожиданно вблизи раздался громкий чих.
