Старый, весьма помятый, с треснувшими стеклами, как если бы только что выскочивший из-под бомбежки и выдержавший ни один артналет. Среди развалин и разбитой техники автобус выглядел весьма мирно. Странно было лишь то, что люди, загружавшиеся в автобус, сплошь призывного возраста, были одеты в гражданскую одежду.
В автобус забились до отказа. Но салон всех не вмещал, и подле дверей продолжали толпиться мужички, намереваясь протиснуться поглубже, как это бывает в транспорте в самый час пик.
– Ну куда прете! – раздраженно приговаривал полковник, ответственный за погрузку.
– Неужели непонятно? Автобус не резиновый! Загружайся в полуторку!
Подъехала полуторка, крытая выцветшим брезентом. На лобовом стекле приклеен ночной пропуск. Водитель, единственный из всех присутствующих одетый в форму бойца Красной армии, с грохотом открыл борт и великодушно скомандовал охране:
– Эй, железнодорожники, полезай сюда!
Проворно, будто бы дожидаясь именно этой бодрой команды, сталинская охрана загрузилась в полуторку и совсем по-мирному устроилась на скамейках, расставленных вдоль бортов.
Молодой озороватый водитель закрыл борта, тщательно зашнуровал брезент и весомо произнес:
– Теперь они, голубчики, никуда отсюда не денутся. Так куда их доставить, товарищ полковник?
– Следуй за автобусом, в двух километрах отсюда барак стоит, вот там и расположимся.
Водитель понимающе кивнул и быстро заскочил в кабину грузовика, стараясь успеть за уже отъехавшим автобусом.
* * *Приоткрыв занавеску, комиссар второго ранга Серов увидел, как в грузовик быстро загружалась охрана Сталина.
Улица сразу опустела. На душе сделалось тревожно. Вместе с ним, включая двух водителей и Ефимова, в охране Верховного оставалось всего лишь шесть человек. Остальные, в количестве не менее сотни, будут размещены где-то на окраине города.
Немного утешало то, что неподалеку отсюда стояли две войсковые части и фильтрационный полк. Но если произойдет нечто непредвиденное, например нападение немецких диверсантов (о чем не хотелось даже думать), то они просто не сумеют вовремя подъехать.
О том, чтобы нарушить сталинский приказ, не могло быть и речи, но вот охрану в ближайшие часы следует расквартировать несколько ближе.
Собрав всех, кто остался, Иван Серов заговорил:
– Товарищ Сталин распорядился снять свою охрану… Всю! Приказы Верховного не обсуждаются. Теперь нас только шесть человек. И на каждом из нас лежит ответственность за безопасность товарища Сталина.
