Люби меня по-немецки

Где-то на барной стойке лежит мой выключенный телефон, перед уходом Ди просила позвонить и рассказать, о чём мы с Олегом договорились. Ей моя идея возвращения блудной изменщицы в лоно семьи не пришлась по душе, она настаивала на мстительном перепихе с каким-нибудь мачо, но всё-таки как настоящая подруга обещала поддержать любое моё решение и даже любезно освободила квартиру, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Только включаю телефон, как тут же он начинает вибрировать у меня в руках. Курт, это он.

Бросаю мобильный обратно на стойку и, закусив сжатый кулак, наблюдаю, как, неистово вибрируя, аппарат медленно ползёт к краю столешницы. Если звонивший подождёт ещё несколько гудков, телефон рухнет на кафельный пол.

Судя по настойчивости, с которой пытается выйти на связь звонивший, это точно настырный немец. Я видела, как однажды он четыре часа разгадывал головоломку и пока не нашёл все ответы, не успокоился.

Услышать его голос ещё один раз… Самый последний.

Тяну руку к телефону и тут же рывком убираю обратно.

Зачем? Чтобы ещё раз убедиться, как искусно он вешает на уши лапшу? Чтобы он понял, что не так уж я и обижена, раз взяла трубку? Решит ещё, что я сидела и ждала его звонка.

Хотя номер же неизвестный! Может, это звонят с работы, или сектанты, торгующие каталожной косметикой, или ещё кто-нибудь, чей номер у меня не записан. Я могу взять трубку без страха подмочить репутацию железной леди.

Решительно беру телефон в руки, но тот сразу же замолкает. С разочарованием смотрю на потухший экран и жалею, что так долго тянула.

Господи, ну почему у меня всё через одно место?

Только собираюсь сварить себе кофе и заняться тем, чем занималась последние двенадцать часов — самобичеванием, как телефон оживает вновь.

Принимаю вызов ещё до того, как слышу первый полноценный гудок.

— Ну, наконец-то! Я уже хотел объявлять тебя в международный розыск.

По венам стекловатой течёт жгучая боль. Как же я всё-таки я его люблю. Люблю! Люблю! Люблю!!!

Зачем я взяла эту чёртову трубку?!

Протяжно выдыхаю и надеваю маску показного равнодушия:

— Кто это? Свидетели Иеговы? Простите, я католичка.

— Амазонка, пожалуйста, давай встретимся и поговорим обо всём как взрослые люди. Я понимаю, что то, что ты могла увидеть в гримёрке можно расценить как угодно, но уверяю, всё не так, как кажется.