Люби меня по-немецки

Наблюдая, как стремительно меняются цифры на табло, вежливо поддерживаю беседу:

— Мне приятно, что ты волнуешься. Значит ли это, что твоя блудная дочь прощена и санкции на посещение вашего дома сняты?

— Ничего подобного, — ворчит. — Просто я врач и мой долг следить за здоровьем тех, кого породил. Да и запасного ребёнка у меня большое нет, так что… Ты была у доктора? Сейчас ходит очень опасный вирус. Если хочешь, я могу позвонить Роберту Воскресенскому. Думаю, ради тебя он выкроит в своём плотном графике свободные полчаса.

— Только не Воскресенский! На последнем осмотре он как будто случайно потрогал мою грудь, а он, насколько я помню, далеко не маммолог, — одиннадцать, двенадцать… — Не волнуйся, пап, я выпила противовирусное, мне уже гораздо лучше.

А если ты как первоклассный хирург вырежешь моё разбитое сердце и сунешь вместо него кусок камня — я буду тебе только признательна.

— Это хорошо… — сопит отец и повисает неловкая пауза. Так как моей жизни ничего не угрожает, говорить нам пока больше не о чем.

Уставший от перипетий мозг сходу предоставил два варианта на выбор: либо Олег устроил к квартире ремонт, и какой-то немец разнорабочий колотит молотком перемежая удары матом, либо кто-то кого-то с разбега бьёт головой о стену.

— Пап, я перезвоню, — бросаю телефон в карман и пулей лечу на звуки.

Дверь оказалась не заперта, и только я хотела открыть её и понять, какой из вариантов был верным, как услышала то, что заставило меня застыть…

…либо Олег затеял в квартире ремонт, и какой-то немец разнорабочий колотит молотком перемежая удары матом, либо кто-то кого-то бьёт с разбега головой о стену…

— Пап, я перезвоню, — бросаю телефон в карман и пулей лечу на звуки.

Дверь оказалась не заперта, и только я хотела открыть её и понять, какой из вариантов был верным, как услышала то, что заставило меня застыть…

— Убирайся отсюда к чертям собачьим! Или ты забыл, с кем имеешь дело? — хрипит Олег и, судя по голосу, всё-таки верным был второй вариант. — Да я сгною тебя, придурок! Не успеешь оглянуться, как тебя депортируют. Только не обратно в Германию, а за решётку.