Люби меня по-немецки

 — Пожалуйста, скажи, что это розыгрыш, что ты уже на пересечении Вяземской и Патриотов и через полторы минуты будешь здесь: гладковыбритый, довольный и с букетом гортензий для моей мамы!

На том конце трубки раздаётся тяжёлый вздох. Такой тяжёлый, что я с удовольствием огрела бы им его обладателя.

— Ульяна, тебе же не хуже моего известно, что такое работа. У меня очень сложный и важный клиент, я не могу легкомысленно всё бросить и набивать утробу, когда горит одно из самых перспективных дел в моей жизни. Если я выиграю, то стану ещё на пару нулей дороже, ставка высока, согласись.

— Но сегодня мой день рождения!

— Извини, мы обязательно отпразднуем завтра. К тому же я отправил цветы.

— Ты не понимаешь — плевать я хотела на праздник, но мои родители как манну небесную ждут знакомства с тобой, я не могу прийти одна, просто не могу! Мой отец называет тебя Каспером, надо объяснять, почему? — глубоко втянув носом воздух, протяжно выдыхаю и говорю тише, сменив претензионный тон на обиженно-миролюбивый: — Они готовились к этому вечеру, Олег… Если я приду одна, то они решат, что я тебя просто придумала! Моя двоюродная сестра Вика так и сказала: «у Ульяны никого нет, бедняжка завела себе воображаемого приятеля, потому что реальные мужчины бегут от неё как чёрт от ладана».

— Я всё понимаю, родная, но я правда не могу всё отменить. Скажи родителям, что мы обязательно приедем к ним на ужин в воскресенье.

Представляю, как переступаю порог «Бристоля» в гордом одиночестве. Вижу, как мама, натянув растерянную улыбку привстаёт на цыпочки, пытаясь разглядеть за моей спиной скромнягу-пассию; вижу сочувствие в глазах Вики и иронию тёти Тамары. Глумливые шутки дяди Яши, что скорее отреставрируют Колизей, чем его любимая племянница найдёт себе кавалера…

— Нет, Олег! Ты сейчас же разворачиваешься и едешь сюда, — шиплю, ощущая под пальцами раскалённый металл мобильного.

— Это невозможно, я уже… О, прости, Гулевич на второй линии. Отключаюсь. Повеселись от души, родная, — короткие гудки как скрип пенопласта по нервам.

Он кинул меня! Бросил в день моего рождения на растерзание родственникам! Это ли не предательство? Я всегда считала, что мужчина это крепкое надёжное плечо, тыл, который и в горе и в радости…

В глазах противно защипало. Ещё чего! Слёзы, это роскошь, которую я не могу себе позволить.